Игра судьбы - Скарлетт Сент-Клэр

— Пожалуйста… пожалуйста, не забирайте мою кошку.

— Геката, — позвал Аид богиню, которая направилась к темному коридору, все еще держа кошку на руках.

— Приведи кошку.

— П-подождите. Я сказал, пожалуйста!

— О, ты тоже идешь, смертный, — сказал он, и глаза Василиса расширились.

— Но я сказал правду! Я…

Маг замолчал, исчезнув по мановению руки Аида. Он проведет время в заключении, но не в Тартаре — он отправится в Призрачное Место, тюрьму, которую смогут увидеть только те, кто пользуется благосклонностью. Это было особое место для смертных вроде него — Магов, которые нарушали закон или хранили секреты — и в редких случаях могли быть использованы в качестве приманки.

Аид повернулся к Гекате.

— Видишь, я могу быть сострадательным.

***

Прежде чем покинуть «Три луны», Аид вызвал Илиаса в лавку, чтобы сатир мог избавиться от содержимого, что означало сжечь ее дотла. Он и Геката расстались, у Аида были дела с Афродитой, в то время как Геката намеревалась вернуться в Подземный мир.

— Души устраивают праздник в твою честь сегодня вечером, — напомнила она ему. — Они были бы вне себя от радости, увидев тебя.

Чувство вины захлестнуло его, как это бывало всегда, когда его народ выделял время, чтобы поклониться ему.

— Персефона будет там. Я полагаю, что они также планируют почтить и ее.

Это не было неожиданностью. Она заслуживала их поклонения. Она была для них большим богом, чем он когда-либо был для них. Кроме того, им придется привыкнуть праздновать ее. Она должна была стать их королевой.

— Возможно, на этот раз у меня получится, — сказал он перед уходом, но усомнился в своих словах.

Богиня Колдовства хотела как лучше, но были некоторые демоны, с которыми Аид не хотел сталкиваться, и его народ — его прошлое обращение с ними — был одним из них.

Аид нашел Афродиту в ее приморском особняке, полулежащей на шезлонге в своем мраморном доме с окнами от пола до потолка, выходящими на океан и остров Гефеста. Когда он появился, она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Я ожидала, что ты вернешься прошлой ночью, — сказала она, обмахиваясь чем-то похожим на пучок перьев. — У тебя, должно быть, было много дел.

— Твой смертный накачал Персефону наркотиками, — сказал Аид, переходя к сути своего визита. Обычно он не возражал против сарказма Афродиты, но сегодня он был не в настроении для этого.

Богиня никак не отреагировала, но ее рука продолжала двигаться, веер с перьями бил в устойчивом ритме.

— Где твои доказательства? — спросила она скучающим тоном.

— Я почувствовал яд на ее языке, Афродита, — жестко сказал Аид.

— Почувствовал?

Афродита села, ее глаза слегка расширились, когда она отложила веер в сторону.

— Так, значит, ты поцеловал ее?

Челюсть Аида сжалась, и он не ответил.

— Ты влюблен? — спросила она, и в ее голосе прозвучала нотка тревоги, которую Аид не понял. Боялась ли Афродита, что он выиграет их сделку и она потеряет свой шанс увидеть, как Бэзил вернется из Подземного мира? Или заботилась ли она вообще о Бэзиле? Боялась ли она больше того, что больше не увидит его таким, каким видела себя — одиноким?

Он пристально посмотрел на нее, и ее глаза заискрились, а губы изогнулись в улыбке.

— Так и есть! О, это действительно новость.

— Хватит, Афродита.

Она сверкнула глазами, скрестив руки на груди.

— Я полагаю, тв пришёл сюда, чтобы угрожать Адонису?

— Я пришел спросить, почему ты позволила этому случиться.

Глаза Афродиты расширились, и она моргнула, явно не ожидая, что Аид задаст этот вопрос. Затем ее глаза сузились.

— В чем ты обвиняешь меня, Аид?

— Ты держишь своих любовников на коротком поводке, и все же ты отпустила Адониса и вызвала меня, когда все вышло из-под контроля. Ты надеялась увидеть меня в ярости?

— Я думаю, ты обвиняешь меня в организации вчерашнего фиаско.

Афродита могла быть Богиней Любви, но она не верила в нее и часто затрудняла ее получение смертными. Она рассматривала это как игру и играла ими как пешками, вводя отвлекающие факторы, бросая вызов связи, которую она никогда не смогла бы установить с другим.

Он знал, что она делает, и он был здесь, чтобы остановить это.

— Персефона — не игрушка, Афродита. Не суйся к ней.

Ее губы сжались, а глаза цвета морской волны потемнели.

— В этой сделке нет правил, Аид. Я могу оспаривать твой выбор столько, сколько захочу.

— Позволь мне внести ясность, Афродита. Эта сделка не имеет никакого отношения к тому, будет ли Персефона моей королевой или нет, поскольку это будущее, сотканное Судьбами. Если ты сунешься к ней, ты будешь иметь дело со мной.

— Если она не любит тебя, ты не сможешь помешать ее взгляду блуждать.

— Это то, что ты пытался доказать прошлой ночью? Потому что все, что я видел, — это моя будущая жена в бедственном положении. Преступление, которое не останется безнаказанным.

— Если?

Ее вопрос заставил Аида усмехнуться, и этот звук украл самодовольное выражение лица Афродиты.

— О, нет никакого торга, когда речь заходит о моей королеве, — ответил Аид. — Существование Адониса в Подземном мире будет ужасом.

Пока он говорил, глаза Богини Любви расширились, и гнев омрачил ее лицо.

— Аид…

Его имя сорвалось с ее губ, как предупреждение.

— Ничто не удержит меня от того, чтобы растерзать душу Адониса. Будь спокойна теперь, зная, что ты решила его судьбу, Афродита.

Последнее, что он услышал перед уходом, была Афродита, выкрикивающая его имя.

Аид вернулся в свой кабинет в Подземном мире. Из него открывался вид на Асфодель, и он наблюдал за весельем своего народа издалека, освещенный светом фонаря. С такого расстояния он не мог видеть Персефону, но знал, что она здесь. Ее присутствие всколыхнуло новые воспоминания о предыдущей ночи, а вместе с ними и чувство вины за то, что он оставил ее на своей кровати обнаженной, с пылающей от желания кожей. По крайней мере, он доказал себе одну вещь — она хотела, чтобы он был трезвым.

Он вздохнул и выпил стакан виски, прежде чем ослабить галстук и направиться в ванную. Ему нужно было принять душ. Он чувствовал себя нечистым, зловоние темной магии и лавки Василиса прилипло к его коже.

Он остановился у входа в свои личные купальни, где слышал плеск воды и вдыхал аромат Персефоны. Мысль о том, чтобы снова увидеть ее обнаженной, наполнила его вожделением, его член утолщался при мысли о том, чтобы быть внутри нее.

Но отвергнет ли она его? Или пригласит его исследовать каждую грань ее тела?