Все оттенки роз - Шейла Олсен

Напряжение прошлого вечера спало, но он все еще кажется мрачным.

– Ты вообще спал?

– Немного.

Я вдыхаю его запах, он гладит меня по руке кончиками пальцев.

– Тебе нужно работать сегодня?

– Нет – я весь твой.

Я улыбаюсь, приникая губами к его обнаженной груди.

– Чем тебе хочется заняться? – спрашивает Тэйт, запуская пальцы в мои волосы. – Посмотреть город?

– Да… – нерешительно отвечаю я. – Но вот это тоже здорово.

Он бросает на меня лукавый взгляд, и я придвигаюсь ближе к нему, тянусь к его губам. Его пальцы скользят по моей грудной клетке, нащупывая каждую косточку, и наш поцелуй быстро становится жарким, а его рот – более требовательным. Он опускается на меня сверху. Я ощущаю тяжесть его тела, и мое дыхание учащается, становится неровным. Тэйт целует меня в шею, затем в мочку уха, и я содрогаюсь, когда его губы прижимаются к моим, погружаясь глубже, и между нами разгорается пламя.

Мое тело выгибается, прижимаясь к нему, я обхватываю его ногами. Чувствую биение его сердца, когда он опускается на меня всем своим весом, и я знаю, что он тоже изнывает от желания, его тело устало ждать.

Я закрываю глаза, провожу ногтями по его шее сзади. Он издает стон, скользит губами по моей шее, опускаясь ниже, легко касаясь языком моей кожи. Я вжимаюсь головой в подушку, все мое тело покалывает в предвкушении.

Вот оно, думаю я. Тот самый момент.

Тэйт перемещается чуть выше, прижимаясь пахом к моим бедрам. Новое ощущение пульсирует в самой нижней части моего живота – желание сильнее прежнего. Я хочу его.

– Шарлотта, – бормочет Тэйт, целуя мою шею под подбородком, – ты этого хочешь?

– Да, – отвечаю я с придыханием – мгновенно, без колебаний.

Он трогает мое лицо, целует в губы, и я запрокидываю голову вверх, приподнимаю бедра, вжимаясь в него. Побуждая его быть ближе.

И тут что-то вдребезги разбивает безмятежность. Звонок. Мой сотовый.

Я не обращаю на него внимания, продолжая целовать Тэйта, и в конечном итоге телефон перестает звонить. Его пальцы у кромки моего белья. Нас почти ничего не разделяет, и мое сердце трепещет, я хочу почувствовать его всем телом. Но потом… телефон снова трезвонит.

Я поворачиваю голову на звук.

Скорее всего, это Карлос, хочет узнать, как у меня дела. Телефон умолкает и почти сразу же снова начинает звонить. Тэйт приподнимается надо мной и смотрит на меня сверху вниз.

– Я только взгляну, – говорю я, выбираясь из-под него. Достаю из шкафа халат и выхожу в гостиную. Телефон вибрирует на приставном столике, где мы оставили его прошлым вечером. Я беру его в руки, и сердце уходит в пятки. Нажимаю кнопку ответа, откашлявшись и приготовившись говорить спокойным и непринужденным тоном.

– Привет, бабушка, – произношу я, бросив взгляд на Тэйта, который лежит на спине и наблюдает за мной.

– Я знаю, что ты не в Сиэтле, – раздается ее голос на другом конце линии. – Ты с ним… в Нью-Йорке.

Я молчу. Внутри поднимается острое чувство страха.

– Шарлотта, я не могу… – говорит она, запинаясь. – Лгать мне? Я не могу верить тебе, Шарлотта… не могу…

– Бабушка, я… – Но я не знаю, что ответить. Как мне объяснить свой поступок? Я порываюсь сказать, что все не так, как она думает, но мне не хочется снова врать. – Я еду домой. – Вот и все, что у меня получается выговорить. Мой голос настолько слаб, что я задумываюсь, не повторить ли мне свои слова.

Но не успеваю – она вешает трубку.

Как она узнала? Я открываю сообщения и вижу среди них непрочитанное от Карлоса, оно пришло два часа назад. А там – фотография, на которой запечатлены мы с Тэйтом на выходе из пиццерии. И подпись: ТЭЙТ КОЛЛИНЗ СО СВОЕЙ ДЕВУШКОЙ В НЬЮ-ЙОРКЕ В ПЯТНИЦУ ВЕЧЕРОМ. И еще одно сообщение от Карлоса, которое пришло почти сразу вслед за первым. Фотография везде. Твоя бабушка звонила, она увидела снимок на телефоне Мии. Плохо дело.

И снова весь мир узнал, что мы вместе. Теперь это невозможно отрицать.

Тэйт едет со мной в аэропорт, мы сидим на заднем сиденье черного внедорожника, и он держит меня за руку. Хэнк маневрирует по переполненным улицам Манхэттена.

Я пробыла в Нью-Йорке меньше суток и теперь возвращаюсь в Лос-Анджелес.

– Нам вообще не стоило выходить из номера вчера, – говорит Тэйт. – Прости. До сих пор мне везло, но я должен был подумать о том, чтобы защитить тебя.

– Это не твоя вина. И я уже сказала тебе, мне не нужна защита. Зря я солгала бабушке. Но так быть не должно, – отзываюсь я, глядя на мелькающий за окном город, погруженный в серые тона. Облака опускаются на верхушки небоскребов. – Мне восемнадцать. Она должна давать мне больше свободы.

Мы подъезжаем к аэропорту, и Тэйт проводит рукой по моим волосам, целует меня. Мы оба знаем, что ему нельзя выходить из машины, нельзя, чтобы нас снова заметили и сфотографировали. Если моя бабушка увидит еще на одном фото в таблоиде, как мы целуемся, все только усложнится.

– Когда мы увидимся? – спрашиваю.

– Я должен вернуться в Лос-Анджелес через пару недель. – С тех пор как мы вышли из гостиницы, его лицо казалось непроницаемым, a губы слегка напряженными. Себе я объясняю это тем, что мы были вынуждены остановиться в одном шаге от желанной близости.

Сейчас Тэйт едва уловимо улыбается и целует меня еще раз перед тем, как я выхожу из машины.

Эти выходные были почти идеальными, почти такими, какими я их себе представляла. И теперь я должна буду расплачиваться за это, вернувшись домой.

Я приземляюсь в аэропорту Лос-Анджелеса и впадаю в оцепенение. Может быть, мне и нужно было это предвидеть, но я не готова к тому, что папарацци поджидают меня. Как только я спускаюсь по лестнице к месту выдачи багажа, они тут как тут, кружат, словно стая стервятников.

– Шарлотта! Шарлотта! – орут они. – Где Тэйт? Как вы познакомились? Шарлотта!

Я не обращаю на них внимания, прикрывая лицо рукой. Проталкиваюсь вперед, пытаясь найти выход.

– Вы все еще вместе? Что он делает в Нью-Йорке? Почему вы так рано вернулись?

Они ослепляют меня вспышками камер, щелкают затворами. У меня перед глазами все плывет. Я поднимаю взгляд, ища, куда деться. Сканирую зал в поисках места, где можно спрятаться. Вижу впереди дамскую комнату и бегу.

Оказавшись внутри, упираюсь руками в раковину. Дышу. Тэйт предупреждал меня, что слава может быть жестока, что папарацци назойливы, но я не задумывалась о том, каково мне будет, когда я окажусь в одиночестве. Я ощущаю себя такой уязвимой. Чувствую, как меня бьет дрожь.

Но, подняв глаза, вижу знакомое лицо, и у меня перехватывает дыхание. Какое-то дежавю – я уже видела эти светлые глаза и веснушки раньше, в похожем месте. Еще секунду не могу вспомнить, где, но потом до меня доходит: это та самая девушка-гот из кофейни «Одинокий Боб». Та самая, которая сказала, чтобы я держалась от Тэйта подальше. С тех пор я больше о ней и не вспоминала. Что она здесь делает?