Перемещенное лицо. 2. Квадра - Тамара Воронина

– Но и не особенно плохо, – засмеялся Дан. – А у них там принято купаться в океане?

– Очень даже принято. Вот и поплаваешь, позагораешь… присмотришься к экземпляру, твое мнение непредвзято, так что интересно. Может быть, что-то еще попросит Велир – через него пойдешь. И у Велира можешь задержаться, если он попросит. Ты ему нравишься.

– Он пытается понять, чем я важен для вас.

– Я тоже пытаюсь, – хохотнул властитель и вытолкал Дана из комнаты.

* * *

Порталы его утомили, потому, выйдя из очередного, он охотно принял предложение магов попить сладкого чаю с булочками. Суетились маги как-то очень уж несерьезно. Конечно, представитель властителя, так сказать, чрезвычайный и полномочный посол, но ведь не могут же не понимать, что по сути – шестерка. Собственность. Перчатка. Дан изображал сосредоточенную важность, съел две булочки, от третьей отказался, и ее вместе с десятком других завернули с собой. Ехать было еще пару дней, но уже вполне по-средневековому – верхом. Лошадь Дан купил хорошую, не торгуясь, то есть свято выполняя путевые наказы властителя. Надо производить впечатление. Ладно хоть научился разбираться в четвероногом транспорте.

В общем, получилось представительно. Дан бросил косой взгляд на роскошную стеклянную витрину какого-то магазина – собственное отражение ему понравилось. Хоть сейчас на обложку под название серии «Магия и меч». Весь такой в черном…

Одному было не страшно, но неуютно. Привык к постоянному присутствию друзей, да и они расставались с ним очень неохотно, а Шарик так даже закатил целый возмущенный монолог, вот понять бы еще, что он говорит… Очень хотелось взять его с собой, но воспротивился властитель: сторожевой дракон не собачка, воспринимается не как домашний любимец, а как охранник, надо соблюдать политес, вот Дан и соблюдал. В дороге к нему присоседились, мелко и низко кланяясь, несколько торговцев, которых очень впечатлил меч, а разбойники водились на всех торных дорогах Траитии. А у торговцев запил нанятый охранник, они два дня ждали, не дождались, а тут такой кавалер, что разбойники от одного его вида разбегутся. Дан милостиво принял заботу о себе: при ночевке в чистом поле ему поставили отдельную палатку, костерчик разожгли, горячим ужином накормили, а когда и в самом деле объявились разбойники, Дан даже размяться не успел, разбежались, едва он мечом взмахнул. Тоже интересно. Поймать бы одного да расспросить, с чего вдруг мирный путник вызывает такой ужас, ну и пусть с мечом, тут только очень ленивый меча не носит, торговцы вон тоже не безоружны.

В общем, два дня пути растянулись в три, потому что Дан предпочел комфорт скорости. Властитель же сказал, можно не спешить. На прощание ему, кланяясь еще ниже, чем при первой встрече, подарили забавную штучку, прообраз зажигалки, хитроумно совмещенные в одном агрегате огниво и трут. Дан свернул на боковую дорогу – к поместью информатора, а торговцы поехали дальше, нервно шарахаясь от каждого куста.

Битый час он любовался океаном, открывшимся с вершины холма. Искупаться захотелось так, что Дан решил себе не отказывать в удовольствии, добрался до берега, разделся догола и с наслаждением поплавал, поглядывая на берег. Поместье было недалеко, его Дан увидел в очень выигрышной позиции: в лучах предзакатного солнца. Светило отсверкивало багровым от немногих окон замка, не столь красивого, как Нирутово владение, но уж точно не хуже многих других, уже виденных здесь.

Приняли его еще лучше, чем торговцы. Хозяин в пояс не кланялся, зато держался с достоинством, не то чтоб как с равным, на это его наглости не хватало, однако не вился мелким бесом, и Дану это скорее понравилось. Он хоть и представитель, но не властитель же. Дан предъявил верительные грамоты в виде сияющей черной татуировки на предплечье, представился, и его имя произвело неизгладимое впечатление по причине совпадения с фамилией властителя. «Это судьба», – без пафоса констатировал хозяин замка, благородный в графском звании и уморительнейшим для ушей Дана именем Кондрат.

Принимали по-царски. Дан подумывал, не шокировать ли немногочисленную публику, затребовав, например, картошку в мундирах, но не стал, потому что его поручили заботам… нет, не женщины. Богини? Ангела? Небожительницы – точно. Горькие воспоминания о Тике Тури выветрились из души, едва Дан встретился с ней взглядом.

Владеть собой он умел и раньше, но местная жизнь отточила это умение, так что он и глазом не моргнул, сказал положенный в таких случаях банально-изысканный комплимент и принял эти самые заботы: ел то, что она советовала, пробовал вина, которые она рекомендовала, поддерживал беседу, увязая все глубже и глубже и стараясь контролировать выражение лица. Стало совершенно ясно, что глаза Тики не будут впредь смотреть на него из каждого куста сирени. И запах перестанет преследовать. И исчезнет тоска. Уже исчезла.

Кондрат поинтересовался, сколько времени Дан намерен у него погостить, и неопределенные «несколько дней» его очень обрадовали. Ну пусть хвастается перед соседями косвенным знакомством с властителем, если обещанная информация окажется пустышкой, ему мало не покажется, и не понимать этого он не может. Конечно, в кустах обнаружился рояль, то есть на послезавтра приглашены гости, ну совершенно случайное совпадение, и он, Кондрат, будет безумно счастлив, если Дан почтит своим присутствием… Дан обещал почтить.

Он ничего не знал об этом Кондрате, как ничего не знал и властитель. Общие слова: богат, влиятелен, решителен, имеет связи и заводит новые, балуется магией, маг неплохой, но не выдающийся, умен и самостоятелен. Может, именно потому Дан не расслаблялся. Впрочем, излишнего пиетета Кондрат не выказывал, был не столько почтителен, сколько приветлив и любезен – ну как с равным, плебейское происхождение Дана его не волновало, в конце концов человек, обладающий талантами, имеет право на восхождение. Это было высказано ненавязчиво, скорее для окружающих, чем для Дана.

Кроме того, Кондрат был образован, и Дан возблагодарил всех богов за дружбу с вампиром-книгочеем. Ему хотя бы не стыдно было, а когда он не понял какой-то особенной аллегории, то честно признался: пришелец я, так что на глубинные знание местной истории и литературы не рассчитывайте. Это, естественно, произвело фурор, но расспрашивать его не рискнули.

Весь следующий день хозяин занимался подготовкой к званому ужину, а Дана развлекала Кайя, и он увяз окончательно. Напрочь. Умопомрачение. Кайя не прилагала к этому никаких усилий, ни единого признака кокетства, скромная естественность, даже, пожалуй, застенчивость и скованность. Удивительно для женщины, красивой настолько. Совершенно и абсолютно. Никакая Лара бы не придралась ни к чему, потому что было не к чему придираться. Дан смутно вспомнил чью-то сентенцию из прежней жизни: в женщине важна не красота, а шарм. В Тике Тури был шарм, а в Кайе – то и другое. Удивительные были глаза – тенистые какие-то, цвета бутылочного стекла, темные и грустные. Удивительные были волосы, словно подернутые сединой, разноцветные, как у Лары, только не яркие, светло-пепельные, словно даже голубоватые, и серебристый оттенок создавал вокруг ее лица сияние. Удивительным было лицо. Кожа. Улыбка – тоже грустная. Фигура. Походка. Голос. Ни намека на вульгарность, чем все-таки отличалась Лара. Ни намека на кукольность, свойственную Фрике. Ни намека на неправильность Тики.