Полет стрелы - Mercedes Lackey

— Так мне и надо за то, что поднимал на смех рассказы Дирка и Хартена! — сказал пораженный Крис. — Чирры действительно поют!

Ролан и Тантрис глядели на своих собратьев по стойлу с подобием иронического изумления. Очевидно, они тоже не ожидали, что те запоют. Чирры же, забыв обо всем, кроме музыки, раскачивались, прикрыв глаза и как можно дальше вытянув шеи. Горло у обеих пульсировало, так что не оставалось никаких сомнений в том, что песнь исходит от них.

— Не переживай. Я бы тоже не поверила, — сказала Тэлия. — Я имею в виду, чирры в некотором роде похожи на овец, а овцы не поют. Вероятно, мало кто играет или поет вблизи от них, потому-то люди и не слышат их пения. Мы же ведь ни разу не слышали: звери всегда оставались снаружи, под навесом.

Чирры с восторгом подхватывали почти все, что исполняли Герольды, но, похоже, особенно им нравились более задорные мотивы. Но самым поразительным — помимо того простого факта, что чирры вообще поют, — было то, как они пели. Животные не столько следовали мелодии, сколько выводили вариации к ней, причем обычно избирали самый высокий регистр. Прежде чем вступить, чирры обычно один-два куплета слушали, но их вариации, хоть и очень простенькие, всегда вписывались в мотив. Тэлия знала великое множество певцов-людей, которые не могли похвастаться, тем же.

Они музицировали так некоторое время, настолько увлеченные этим нечеловеческим хором, что позабыли обо всех своих заботах. Концерт продолжался до тех пор, пока пальцы Криса не устали настолько, что он уже не мог больше играть. Ему страшно не хотелось останавливаться, однако после нескольких неверно взятых нот, услышав которые, чирры прижали уши и стали похожи на пару оскорбленных старушек, Крису пришлось признать, что пора дать рукам отдых.

— В таком случае…

— Хочешь узнать, что я надумал? Тебе, правда, будет нелегко, птичка…

— А последние несколько недель не было? — ответила Тэлия с горечью.

— Не так; я собираюсь действовать очень жестоко. Я представляю схему так: те двое из нас, кто не будет занят блокированием, и особенно Ролан, станут подстерегать тебя, как коты у мышиной норы. Малейший признак того, что ты передаешь, — и мы все набросимся на тебя. Готов поспорить, что через несколько дней ты черта с два станешь передавать, не сознавая, что делаешь!

— Звучит неприятно, — сказала Тэлия медленно. — Но, похоже, может сработать.

— Затем, когда ты получишь представление о том, когда передаешь, а когда нет, мы перейдем к сознательному управлению передачей. Затем поработаем над тем, чтобы ты контролировала ее уровень. И наконец, займемся восстановлением твоих щитов.

— Если ты думаешь, что я смогу…

— Я, черт возьми, отлично знаю, что сможешь! — отрезал Крис. — Но сегодня вечером мы ничего делать не будем. Если ты вымоталась так же, как я, — а если после всего, что ты пережила, ты не вымотана больше, значит, ты повыносливей меня, — то ты сейчас вообще ни на что не способна, а уж на то, чтобы работать со столь деликатной вещью, как сорвавшийся с цепи Дар, — и подавно.

При последних словах он вдруг остро ощутил собственную усталость и напряжение от того, что удерживает ее щиты. И в тот самый момент, когда он осознал, что его контроль слабеет, он почувствовал, как Тантрис скользнул на его место.

« Мой черед, братец «, — твердо сказал голос в его мозгу. Крис вздохнул и мысленно, без слов поблагодарил.

Пока Крис обихаживал Спутников, Тэлия приготовила все, что нужно на утро. Она уже сбросила одежду и лениво тянулась за шерстяной сорочкой, которую использовала в качестве ночной рубашки, когда обнаружила, что ее запястье поймано рукой Криса.

Он тихо подошел к ней сзади и теперь завладел и вторым запястьем, прижав Тэлию спиной к своей груди.

— Тебя ведь, конечно, еще не клонит в сон? — выдохнул он ей в ухо, и по спине Тэлии пробежала сладкая дрожь.

— Нет, — ответила она, запрокидывая голову, когда его губы коснулись ее шеи сзади и двинулись кругом, к ямке под ухом.

— Хорошо. — Крис потянул ее вниз, на одеяла, которые расстелил рядом с очагом, у самого огня. Растянулся возле, так что Тэлия оказалась между ним и очагом. Она чувствовала себя впервые по-настоящему расслабившейся с тех пор, как была Избрана Элспет.

Крис баюкал ее, обняв за плечи, а другой рукой чертя узоры, от которых ее кожу, казалось, покалывало; руки Тэлии задвигались, полуинстинктивно откликаясь на то, что она воспринимала от него, — сначала нерешительно, потом все увереннее. Казалось, каждый дюйм кожи стал вдвое чувствительнее, и Тэлия что-то бормотала от удивления и восторга, когда руки Криса делали новые и захватывающие вещи. Стоило ей подумать, что он возбудил ее уже до предела, как его ищущий рот передвигался на новое место, и Тэлия узнала, что значит полностью пробудиться для желания.

Учась у него, она подчинялась ему, когда он доводил ее возбуждение до лихорадочного, давал немного остыть, затем начинал возбуждать вновь. Наконец, когда Тэлия была уверена, что они оба не могут больше терпеть, он снова нашел губами ее рот и соединился с ней.

По сравнению с тем, что они оба испытали затем, боль была меньше, чем ничто.

Когда наконец Крис высвободился, они долгое блаженное мгновение лежали сплетясь, все еще сохраняя глубокую эмоциональную связь друг с другом. Крис приподнялся и, одновременно натягивая собственную рубаху, другой рукой подал Тэлии ее почти забытую сорочку. Тэлия нырнула в нее, лениво подобрала одеяла с полу и перестелила постель. Потом, пока Крис присыпал огонь золой на ночь, улеглась и свернулась клубочком с чувством полного удовлетворения.

— Знаешь, твой Дар вовсе не всегда плох — сказал наконец Крис. — Если бы ты когда-нибудь выбрала себе спутника жизни, думаю, я завидовал бы ему, дружок. Теперь я понимаю, что имеют в виду, говоря о том, каково жениться или любиться с Целителями — особенно если у них у всех та же разновидность эмпатии, что и у тебя.

258 — Да ну? — Уши у Тэлии чуть не встали торчком от интереса. — А что говорят?

— Что с ними, может, и не проводишь много времени, потому что их в любой момент могут куда-то вызвать, но зато уж то время, которое ты с ними проводишь, сторицей окупает их частые отлучки.

Тэлия высунулась, чтобы повыше натянуть на них обоих одеяло, и внимание Криса привлекла какая-то странность в ее руке. Он снова поймал ее за запястье и, немного нахмурясь, повернул так, чтобы на ладонь упали последние отсветы огня.

Ладонь обезображивал глубокий шрам в форме неровного круга.

— Вот, — спокойно сказала Тэлия, отвечая на его невысказанный вопрос, — причина, по которой я так долго боялась мужчин… и почему не доверяю красавцам. Мой братец Джастус, с невинным лицом златокудрого ангела и сердцем демона, сделал это со мной, когда мне было девять лет.