Девочка, которая любила Тома Гордона - Стивен Кинг

– Том? – застенчиво позвала она.

Он посмотрел на нее, удивленно вскинул брови. А его пальцы, которые так ловко управлялись с бейсбольным мячом, раскачивали ржавый рым-болт. Вперед-назад, вперед-назад.

– Я удержала победный счет.

– Я знаю, что удержала, детка. Здорово это у тебя получилось.

Вперед-назад, вперед-назад. Куда вы позвоните, если у вас сломается рым-болт?

– А что было взаправду?

– Все, – ответил он, словно соотношение реального и воображаемого не имело ни малейшего значения. Потом повторил: – Здорово это у тебя получилось.

– Я поступила глупо, сойдя с тропы, не так ли?

Том Гордон удивленно посмотрел на нее, потом рукой, которая не раскачивала вперед-назад рым-болт, приподнял козырек бейсболки. Улыбнулся. Он выглядел таким молодым, когда улыбался.

– С какой тропы?

– Триша? – Женский голос, откуда-то сзади. Похож на голос матери, но откуда взяться мамику в этих лесах?

– Наверное, она вас не слышит. – Другой женский голос, незнакомый.

Триша обернулась. Леса темнели, деревья сливались друг с другом, превращаясь в темную кляксу. В кляксе что-то двинулось, и Триша почувствовала укол страха. Осоголовый священник, подумала она. Это осоголовый священник, он возвращается.

Тут она поняла, что все это ей только снится, и страх пропал. Она посмотрела на Тома, но того уже не было, на поляне остался лишь столб с рым-болтом, вкрученным в верхний торец… и на траве, у столба, куртка, в каких бейсболисты выходят на разминку, с надписью «ГОРДОН» на спине.

Она увидела его на другом конце поляны, ярко-белую точку на зеленом фоне.

– Триша, какая у Бога привычка? – крикнул он.

Появляться на поле во второй половине девятого иннинга, хотела ответить она, но с губ не сорвалась ни звука.

– Смотрите. – Голос матери. – У нее шевельнулись губы!

– Триш? – Пит, такой встревоженный, но полный надежды. – Триш, ты проснулась?

Она открыла глаза и леса укатились в темноту, от которой она уже не сможет избавиться… С какой тропы? Она лежала в больничной палате. Что-то торчало у нее в носу. Что-то, кажется, трубка, тянулась к руке. На грудь словно навалили что-то тяжелое. У кровати стояли ее отец, мать, брат. За ними, вся в белом, медицинская сестра, которая и произнесла: «Наверное, она вас не слышит».

– Триша, – позвала ее мамик. Она плакала. Триша видела, что плачет и Пит. – Триша, девочка моя. Дорогая моя девочка. – Она взяла Тришу за руку, к которой не тянулась трубка.

Триша попыталась улыбнуться, но рот у нее был больно тяжелый, она не могла пошевельнуть даже уголком. Она чуть повернула глаза и увидела свою фирменную бейсболку «Ред сокс», которая лежала на стуле у кровати. Через козырек тянулась грязно-серая полоса. Когда-то на ее месте была роспись Тома Гордона.

Папик, попыталась сказать Триша, но только закашлялась. Покашляла-то совсем ничего, но почувствовала такую боль, что ее передернуло.

– Не пытайся говорить Триша, – подала голос медицинская сестра, и по тону девочка поняла, что сейчас ее родственников попросят из палаты. – Ты больна. У тебя воспаление легких. Двустороннее.

Ее мамик, похоже, ничего этого не слышала. Она уже сидела на кровати, поглаживая исхудавшую руку Триши. Она не рыдала, но слезы выкатывались из глаз и текли по щекам. Пит стоял рядом с ней и тоже молча плакал. Его слезы тронули Тришу куда сильнее, чем слезы матери. Позади него, рядом со стулом, стоял отец.

На этот раз Триша не попыталась заговорить, только поймала взгляд отца и произнесла одними губами, очень четко: «Папик!»

Он наклонился к ней:

– Что, сладенькая? Что ты хочешь?

– Я думаю, этого достаточно, – вмешалась медицинская сестра. – У нее участилось сердцебиение, от волнения может подняться температура, а это нам совершенно ни к чему. Поэтому я хочу попросить вас…

Мамик поднялась:

– Мы любим тебя, Триш. Слава Богу, ты спасена. Мы будем рядом, но сейчас тебе надо поспать. Ларри…

Но отец даже не повернулся к Куилле. Наклонившись над кроватью, по-прежнему всматривался в лицо дочери:

– О чем ты хочешь меня попросить, Триш? Что тебе нужно?

Она посмотрела на стул, на отца, снова на стул. На его лице отразилось недоумение, она уже решила, что он не догадается, чего ей хочется, но мгновением позже он заулыбался. Повернулся, взял со стула бейсболку, попытался надеть ей на голову.

Триша подняла руку, которую гладила мать. Рука весила с тонну, но девочка сумела ее поднять. Разжала пальцы, сжала, разжала вновь.

Отец поднес бейсболку к руке, а когда пальцы девочки сжались на козырьке, поцеловал их. Тут Триша заплакала, так же молчаливо, как мать и брат.

– Ну вот и все, – заговорила медицинская сестра. – Теперь вам уже точно пора. Попрошу…

Триша взглянула на медсестру, покачала головой.

– Что? – спросила медсестра. – Что еще? О Боже!

Триша медленно переложила бейсболку в руку, к которой тянулась трубка. Посмотрела на отца, убедилась, что он не отрывает от нее взгляда. Она ужасно устала. Скоро она заснет. Но пока спать ей нельзя. Не может она заснуть, не сказав то, что должна.

Отец неотрывно смотрел на нее. Хорошо.

Пальцы правой руки Триши легли на козырек бейсболки. Девочка поймала взгляд отца, зная, что только он сможет понять ее, перевести ее жесты на язык слов, доступный остальным.

Триша побарабанила подушечками пальцев по козырьку, а потом подняла указательный палец правой руки, нацелив его в потолок.

Улыбка, в которой расплылось лицо отца, подсказала ей, что цель достигнута. Триша закрыла глаза и заснула, точно зная, что ее поняли.

Она удержала победный счет.

Игра закончилась.

Авторское послесловие

Во-первых, я позволил себе некоторые вольности с календарем игр «Ред сокс» в сезоне 1998 года… но, уверяю вас, не очень существенные.

Есть настоящий Том Гордон, который действительно является питчером-финишером бейсбольной команды «Бостон Ред сокс», но Гордон этой истории – персонаж вымышленный. Если у человека, достигшего определенного уровня известности, появляются болельщики (или поклонники), то они видят не самого человека, а некий вымышленный, созданный ими же образ. Мне это известно по собственному опыту. Если у настоящего Гордона и образа, созданного Тришей, есть что-то общее, так это финальный жест: если «Ред сокс» удается удержать победный счет, он вскидывает к небу правую руку с оттопыренным указательным пальцем.

В 1998 году Том «Флэш» Гордон довел до победы сорок четыре игры – лучший результат в Американской лиге. Причем сорок три игры подряд, а это уже рекорд Американской лиги. Однако сезон Гордон завершил неудачно. Как говорил Борк-Киборк, Бог, возможно, спортивный болельщик, но болеет он, похоже, не за «Ред сокс». В играх плей-оф с «Индейцами» Тому Гордону не удалось удержать победный счет. «Ред сокс» проиграли один – два. Это была первая игра, которую не смог спасти Гордон за последние пять месяцев, но с ней для «Ред сокс» закончился сезон 1998 года. Все это не умаляет заслуг Гордона. Без сорока четырех побед, обеспеченных мастерством Гордона, «Ред сокс» закончили бы чемпионат четвертыми в своем дивизионе. А так за сезон они победили в девяноста одном матче и в 1998 году заняли второе место в чемпионате Американской лиги. Но есть поговорка, с который наверняка согласится большинство питчеров-финишеров, таких, как Том Гордон: иногда ты ешь медведя… иногда медведь ест тебя.