Создатель клонов: Мир Зомби - Леонид Юп

по шеям не надавали, а это уже что-то… Что ж, парень не особо грустил по этому поводу.

– Свободен, – коротко бросил Свеча, махнув рукой в сторону выхода. – Вы тоже, – он указал на товарищей парня, а после перевёл взгляд на регистраторшу. – Останься, есть о чём поговорить.

Ну, раз они были свободны, герои не стали дольше задерживаться в чуть душных коридорах участка. Как бы это ни было «странно» и очевидно, но за день, казалось, бесконечных скитаний по городу в поисках припасов для себя и для торговли, Алексей и ко действительно успели устать.

Это касалось и Анны, и чуть ли не засыпающей на ходу Ирины, которую старшая вела под ручку и которая изо всех сил старалась держать себя на плаву. Исключением являлся, кто бы мог подумать, только лишь клон!

Создание по своей природе нуждалось во сне значительно меньше, нежели все остальные присутствующие. Да, ему тоже был необходим отдых, но номер Два тратил на него куда меньше времени.

– И да, если что будет нужно, обращайся, – Виктор отошёл в сторону, освобождая проход, и продолжил: – Я постараюсь помочь.

Парень улыбнулся и кивнул, предпочитая поскорее убраться восвояси, время уже было позднее, потому ему стоило поскорей решить вопрос жилья на эту ночь.

Уже уходя, Алексей кинул последний взгляд на оставшуюся рядом с Виктором регистраторшу и побрёл дальше. Мужчина понимал, что она была с ними не просто так, но предпочитал не придавать этому особого значения. Была и была, главное, что девушка не доставляла ему неудобств, остальное было неважно.

Толкнув массивные двери вперёд, Гриднев вышел во двор, ставший пристанищем абсолютного большинства лагеря – людей с небоевыми классами. Народу тут действительно было много, по крайней мере, по меркам случившегося в рамках планеты зомби апокалипсиса.

И, что было особенно интересно, за время его отсутствия в их числе успело прибавиться. Появились новые незнакомые парню лица, в количестве десяти, а то и всех двадцати штук. Конечно, он и так не знал всех и каждого в лицо и по имени-отчеству, но всё же некоторых приметить успел, и сейчас среди них были новички.

Ситуация была двоякой, вроде и пользу они принести могли, но в то же время требовали весьма и весьма дефицитных в нынешнее время ресурсов, той же еды, например. Хотя всё же нет, польза была куда больше. Рабочие руки всегда были нужны, тем более занятие под стать им всегда можно было найти.

И, судя по всему, руководство лагеря в лице полковника или кого бы то ни было ещё таковое занятие нашло. Если раньше поселение представляло собой в массе своей палаточный городок, то сейчас…

Оно таким и оставалось, но было одно большое «но»! Тут и там появились первые зачатки «нормальных» в понимании местных жителей зданий.

Конечно же, это были простейшие бараки и халупы, возводящиеся, так сказать, на коленке из дерьма, палок, синей, а вместе с ней и прочих изолент, но всё же. Размещать трудовой народ где-то было нужно, а жилплощади на всех не хватало. В общем, решение было сугубо полезное, правильное и необходимое.

– Нет! Если вы не хотите вкладываться в коллектив, тогда почему коллектив должен вкладываться в вас!? – до ушей Алексея долетели обрывки чьего-то спора, парень быстро узнал, кому принадлежал голос.

Пусть Гридневу всего лишь раз довелось иметь «счастье» общаться с Жабой или же… как его там… впрочем, неважно… В общем, голос Жабы парень успел запомнить с первого раза, потому сейчас ему не составило труда узнать его.

Но кроме него звучал и другой знакомый Алексею голос, принадлежавший жене его нового знакомого – Игната.

– Но как тогда мы..? – несколько жалобно взмолила она, но договорить не успела, ей просто не дали этого сделать.

– Либо! Они тоже начинают что-то делать для жизни лагеря, – тучный мужчина указал рукой на спрятавшихся за спиной родителей детей, – либо пеняйте на себя. Мы не намерены заботиться, а тем более лишний раз кормить дармоедов!

– Они же дети! – в разговор включился выглядевший весьма и весьма разгневанным Игнат. Мужчина был готов накинуться на главу палаточного городка с кулаками и прямо тут разорвать его, но жена не давала ему сделать этого. Она держала его за рукав. – Им нет и двенадцати лет!

– Они! Должны! Работать! – чётко разделяя слова интонацией и ударением, ответил Жаба. – Так или иначе!

Что было вовсе не удивительно, так это то, что никто, вот прям-таки действительно никто даже не почесался, дабы помочь семье, стенающей под натиском назначенного полковником начальства. И это при том, что раньше чуть ли не каждый второй был готов поднять на вилы любого, посмевшего посягнуть на «священные» права людей.

Конечно, и в глазах Гриднева они имели некоторый вес, но он относился к ним куда проще, нежели подобные липовые моралисты.

Да, от них явно была польза для основной массы населения планеты, но в то же время всё это было немногим большим, чем филькина грамота. Все эти уставы и правила, закреплённые на бумаге умными людьми в костюмах под восторженные крики их самих, легко нарушались сильными мира сего.

«Поэтому сегодня этот устав — просто бумажка. Можно порвать её, и ничего не изменится». *

(* Примерные слова Муамара Каддафи, произнесённые им во время выступления на Генассамблее ООН).

Алексей не был легкоранимым или глубоко сентиментальным «желейным мишкой», но даже так ему по-человечески было их жаль. Дети на то и были детьми, что не могли выполнять работу под стать взрослым. Хотя история в целом и человечество в частности много раз пытались доказать обратное.

– Я смотрю, у вас тут весело, – подойдя поближе, парень подал голос, привлекая к себе внимание. – Вы уверены, что вам так сильно нужно привлекать к работе детей, когда вокруг столько здоровых лбов? – Алексей не собирался растрачиваться на лесть по отношению к наблюдающим, в его глазах они были ничем.

– Этот разговор вас не касается! – возмутился Жаба.

– Почему это? Ты, – парень перешёл с фальшивого уважения на прямое «тыканье», – уже достаточное время подряд трахаешь мозги моего приятеля. Как подобное может обойти меня стороной?

Конечно же, никакими приятелями Алексей и Игнат не были. У первого даже во время до прихода системы был лишь один, ну, может быть, два настоящих