Третье пришествие - Алексей Барон

— Вахтовая смена рабочих. Быть может, они там что-то строили, на спутниках. Или улетали куда-то подальше.

— Куда?

— К другим звездам, например. Давай-ка познакомимся с управлением этого шаттла.

Из центра конического пола к потолочному люку поднималась забранная в кольцеобразные прутья лесенка. Судя по всему, вела она в пилотскую кабину. Но люк оказался то ли запертым, то ли намертво приржавевшим к ободу. Штурвального типа рукоятка ни на какие усилия не поддавалась.

Го достал из сумки компактный резак. Григорий положил ему на плечо руку.

— Отставить. Времени мало. Марсианский корабль — штука занятная, но, в общем-то, понятная. Давай поищем чего-то такого, чему нет аналогов в земной технике. Как приказано.

— Слушаюсь, подполковник, — с сожалением сказал Го.

Пилотам трудно дается мысль о том, что на свете существует что-то интереснее летающих машин.

Они вышли из ракеты. Го направил фонарь вверх. Над головами различался лепестковый створ, закрывающий шахту. Мощные сегменты давным-давно прогнулись под тяжестью обвалившихся пород. Когда-то этот стартовый колодец явно имел выход на поверхность. Но неведомый катаклизм его замуровал. Как, видимо, и все прочие выходы. Вселенная устроена так, что искусственные сооружения ей чужеродны. И по этой причине не могут существовать бесконечно. Особенно если переживают своих создателей.

— Грустно, — сказал Го.

— Друг мой! Когда становится грустно, следует идти дальше.

— Мудро.

Они вернулись на лестницу. Спустившись метров на пятьдесят, оказались в ангаре, где над головой нависали дюзы марсианского корабля.

— Ракета, обычная ракета. Работала на каком-то химическом горючем, — утешающим тоном сказал Григорий. — Наш «Одиссей» покруче будет.

— Да понимаю, — отозвался Го. — А быстро мы привыкли к тому, что находимся на другой планете.

— Нельзя же все время ахать да изумляться. Эй! Поберегись. Тут бездна. Этакой бодрящей глубины.

— А! Газоотводный канал?

— Нет ничего нового под солнцем. Между прочим, мы достигли второго яруса.

Второй ярус существенно отличался от первого. Поперечное сечение тоннелей имело форму не разрезанного овала, а геометрически правильных полуокружностей. Своды более обширных пустот опирались на ряды потрескавшихся круглых колонн. Рельсовые пути располагались на потолке. В ряде мест на них висели грузовые и пассажирские вагоны. Поперечные перегородки попадались реже, в большинстве своем были открыты, то есть утоплены в пол. Если же оказывались поднятыми, то легко обходились через боковые коридоры. Здесь марсиане, по-видимому, не слишком боялись разгерметизации. До самого своего исчезновения.

Значительная часть горизонтальной галереи, которую прошли Го и Григорий, состояла из повторяющихся сегментов длиной около полукилометра. Го назвал их «спальными отсеками». В этих пространствах между двумя перегородками от центрального тоннеля отходило множество боковых ниш, по виду представлявших собой индивидуальные квартиры.

Там без труда распознавались жилые комнаты с ложами для великанов, остатками больших размеров металлической мебели и массой мелких бытовых предметов из керамики, металла, стекла или каких-то композитов. Деревянные или пластмассовые вещи не попадались. То ли не выдержали испытания временем, то ли их не использовали вообще. Зато марсиане широко применяли натуральный камень. И не только в строительных целях. Имелись длинные ванны, бочки, огромные вазы и кувшины, вырезанные из цельных блоков, вдоль каменных перронов стояли каменные скамейки, а в стенах имелись вставки из цветного камня, образующие нечто вроде надписей.

Примерно в середине каждого «спального отсека» располагалась пара больших ответвлений, оканчивающихся тупиками. Эти помещения от пола до потолка занимали ряды стеллажей с плоскими каменными ящиками. При этом дно каждого верхнего ящика кроме роли дна играло еще и роль источника света для нижнего: как только на матовую поверхность попадал луч фонаря, там начинали тлеть желтые огоньки.

Ящики содержали россыпи легких, кирпичного цвета шариков величиной с вишневую косточку. Поверх слоя шариков различались иссохшие, распадающиеся от малейшего прикосновения остатки неведомых растений.

— Оранжерея, — с уверенностью определил Го. — Послушай, а почему нигде нет скелетов?

— Ни одного, — подтвердил Григорий. — Умели жить братцы-марсиане. Поэтому не помирали.

— Или помирали не здесь.

— Тогда давай искать.

— Лучше сразу на третьем ярусе.

— Идет.

Третий ярус тоннелей отличался от второго в еще большей степени, чем второй от первого. Проходы здесь были узкими, «спальные отсеки» отсутствовали, только изредка попадались отдельные «квартиры» с небольшими оранжереями. Зато в изобилии встречались обширные искусственные гроты. Видимо, они служили складами промышленного сырья и полуфабрикатов — в некоторых штабелями лежали огромные металлические чушки, в других громоздились кучи сыпучих материалов или пирамиды каменных блоков.

Сильное впечатление производило подземное марсианское водохранилище. Оно имело вид сферической пещеры диаметром не менее семидесяти-восьмидесяти метров. В верхней трети к ней радиально сбегалось несколько туннелей с остатками трубопроводов. На дне этой своеобразной цистерны еще сохранилась вода. Точнее, водяной лед, прикрытый слоем пыли и обвалившихся камней.

— Гри, да тут тысячи кубометров воды! И других запасов по кладовкам сохранилось немало.

— Да, эти марсиане могли бы еще жить да жить. Неужели все-таки вымерли?

— Тогда где же скелеты?

— А может, у них скелетов вообще не было. Так, медузами катались по тоннелям.

— Ну это ты хватил. У гиппобатрахия и всех прочих животных кости имелись, а у венца марсианской эволюции вдруг взяли да рассосались? Вспомни их дроволет, сиденья в вагонах, инструменты да мебель — все свидетельствует о том, что марсиане имели внушительные конечности, невозможные без костей. А портрет на воротах храма? Там же голова изображена. Какая ж голова без черепа? И потом, как медуза могла тесать камни? Что-то я не представлю.

— А хобот у слона видел? Вполне может держать не то что молоток, а целое бревно.

— Ладно, обсудим это позже, — сказал Го. — Взгляни-ка на свой счетчик Гейгера.

— Честно говоря, я все ждал, когда это произойдет.

— И вот оно произошло. Естественный фон радиации превышен в полтора раза. Давай искать источник.

Покинув водохранилище, они направились по одному из коридоров.

Впереди, насколько позволял судить свет фонарей, располагалась арка, за которой угадывалось обширное свободное пространство. И чем ближе оно становилось, тем больше оживали счетчики. Разница с фоном окружающих естественных пород заметно росла.

Коридор вывел их на кольцеобразный балкон, опоясывающий круглый зал со стенами из металлических панелей. Весь этот зал, вероятно, был высечен в единой монолитной скале. Внизу, за остатками высоких, под марсианский рост перилами, угадывалось пустое, заполненное тьмой пространство. В одном месте со свода свешивалось некое подъемное устройство, вроде кран-балки. А в нескольких метрах ниже обзорной площадки лучи фонарей высветили ровную, четко сегментированную поверхность. В каждом из сегментов торчали головки угольно-черных цилиндров, утопленных почти по самые шляпки.

— Эге-е, — нежно протянул Григорий. — Стерженьки-то… Чистый графит!

С этим утверждением Го спорить не стал. Вместо этого показал пальцем на противоположную стену зала.

— Там что-то поблескивает.

— Хорошее у тебя зрение. Как все узнаваемо! Должно быть, это окна зала управления.

— Зайдем?

— В основном уже все ясно. Ядерной энергетикой марсиане владели. Но мы — тоже. А времени… Время сейчас отсчитывают наши манометры. Следишь?

— Разумеется. А заданьице-то каково! Прелесть. Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что.

— И где же то, не знаю что?

— Да в четвертом ярусе, дружище. На третьем уровень развития примерно соответствует нашему двадцатому веку. Чую, можно найти массу полезных мелочей, каждая из которых способна сделать нас миллиардерами. Но — только и всего.

— Эй! Сколько у тебя кислорода?

— Не больше, чем у тебя. Пора подключать резервные баллоны.

Оба примолкли. Стало как-то зябко. Ноги гудели. Ныла спина. Фонарь светил тускло.

— Пройдем еще? — спросил Го.

Это означало нарушение строжайшего запрета. По инструкции переход на резервные баллоны требовал безусловного возвращения на базу. На «Спэрроу» то есть.

Оба сидели в месте, где под остатками кабелей на стене был выбит барельеф. Григорий взглянул на лик марсианского святого. Того самого, который впервые встретился на стальных воротах космодромного храма. В четвертом ярусе его изображения попадались весьма часто, через каждые три — четыре сотни шагов. И под каждым изображением неизменно находилась стрелка из хорошо отесанных и плотно подогнанных красных камней. Эти указующие знаки вели из коридора в коридор, из перехода в переход, они наверняка были важны для очень многих, если не для всех куда-то сгинувших марсиан. Следовательно, представляли интерес и для землян.