Объявляю убийце голодовку - Инна Павлова

Олег (тот самый, с которым мы неудачно преследовали погибшую родственницу умершей Кульковой) ждал меня на своей развалюхе в соседнем дворе. Это ему я позвонила, отчаянно нуждаясь в помощи и поддержке, и получила все по первому же слову. Правда, происходящее ему более чем не нравилось — мне пришлось рассказать ему все, ну или почти все, чтобы не заставлять человека рисковать с закрытыми глазами. И тем не менее, он согласился. Подозреваю, не из любви к приключениям. Побоялся, что я все равно не отступлюсь и полезу сама.

— Все нормально? — поинтересовался мой шофер и помощник.

— Не совсем, — призналась я. — То есть она вроде сказала, что сделает, но все получилось расплывчато и двусмысленно. Трактовать можно по-разному.

Я достала диктофон и предложила Олегу самому прослушать запись.

— Ты права, она вывернется, — с сожалением подтвердил он. — И что теперь?

— Думаю, ее надо дожимать. Только, разумеется, не тут. Лучше побеседовать у нее дома.

— Думаешь, впустит?

— Конечно. Раз уж я все про нее знаю, в том числе и адрес, так какой ей смысл нарываться на скандал?

— А сейчас какие планы? — поинтересовался Олег.

— Даже и не знаю. Хотелось бы смыть и снять с себя всю эту мерзость. — Я погремела украшениями, взятыми напрокат. Но пока придется потерпеть.

Только не подумайте, что кто-то одолжил мне золото и брюлики. Все это была шикарная, дорогостоящая подделка. И поделилась этим великолепием Аллочкина безотказная соседка. Она в молодости была известной балериной, часто выезжала за рубеж и всегда стремилась «соответствовать». Но не таких уж она высот достигла, чтобы скупать антикварные украшения. Обходилась имитацией. Зато высококлассной. И я была абсолютно спокойна, что косметичка не обнаружит обмана. Вручать ей лупу я не собиралась.

— Тогда поехали, перекусим. — Парень завел двигатель. — Я сегодня и не завтракал.

Я с удивлением прислушалась к своим ощущениям. С удовольствием бы чего-нибудь съела. Вот и не верь тому, что клин вышибают клином! Неужели это следствие очередного убийства?

— Ох, не знаю, — засомневалась я. — Съем чего не то с голодухи…

— А тебе мы возьмем фрукты и минералку, — успокоил Олег и рывком тронул машину с места. — Я знаю одно кафе, тебе понравится.

— Поехали. Только сначала мне надо позвонить, Аллу успокоить.

Не отрывая взгляда от дороги, Олег протянул мне свой старенький «лохушник». И пошутил:

— Сообщение кодируй. Что-нибудь вроде: «Орел», «Орел», я «Беркут». Сели на хвост объекту. Переходим на запасной вариант!

— Ага, — обрадовалась я. — «Беркута» тогда посадят. По совокупности — проследить, с какого мобильника сделан звонок, не проблема. А у «Орла» с перепугу случится разрыв сердца.

Разрыв сердца чуть было не случился у меня. Я еще даже не успела набрать номер.

— Этого не может быть! — заорала я.

Реакция у Олега оказалась отменной. Как, впрочем, и манеры. Мы не только не вылетели на встречную полосу, — в последнее мгновение он выровнял машину, — но мой слух не оскорбила ни ругань, ни зубовный скрежет. Парень явно умел себя держать в руках.

— У нас проблемы? — спросил он.

— Боюсь, что так, если только мне не показалось.

Теперь я уже и сама не знала, привиделось мне или нет лицо субтильного Геннадия, нового ухажера бывшей пассии моего отставного мужа. Вроде это был он, только машина другая, иномарка какая-то.

— А где? Я что-то не вижу.

— Да я и сама теперь не вижу, — призналась я. — Вроде лицо мелькнуло, я закричала, а когда мы чуть не попали в аварию, машина испарилась.

— Да что хоть за мужик? — продолжал допытываться Олег. — Знакомый твой?

— Я тебе про него говорила, — начала я. — Он нас с Мариной, любовницей моего мужа Виктора, из пожара вытащил…

Я еще раз окинула взором немногочисленные машины окрест и пригорюнилась.

Сначала были обмороки, теперь вот начались галлюцинации. Что потом? Стану заговариваться? Не в добрый час мне Алка напророчила знакомство со специалистом по нервным расстройствам. Ну откуда взяться этому чудаку, да тем более на иномарке? Ясное дело, у меня мания преследования. И сдается, подобное не лечится.

— Да ладно тебе, с кем не бывает, — попытался меня успокоить сердобольный Олег. — Ты вон как перенервничала.

— Знаешь что, вези меня лучше к Аллочке, — всхлипнула я. Аппетит опять пропал, а желание уткнуться в подушку стало нестерпимым. — Время до шести еще есть, хочу собраться с мыслями. Хотя нет, лучше сделаем так: я поймаю тачку, а ты поезжай к салону и последи за Иреной. Только аккуратно, чтобы она тебя не заметила. Мало ли, куда она подастся.

— Не хотелось бы, чтоб ты одна моталась, — засомневался Олег. — Тем более, ситуация накаляется. Может, все-таки вместе?

Он был прав, тысячу раз прав, но проклятое бабское упрямство и то, что по недоразумению называют женской гордостью, требовало уединения. Горе я выплачу в одиночку. И заодно полистаю медицинскую энциклопедию, может, у меня не такие уж настораживающие симптомы.

— Не волнуйся, я буду осторожна.

И я действительно проявила максимум бдительности. Прежде чем зайти в квартиру, обнюхала дверь со всех сторон. Вот только не сообразила, что сюрприз может находиться внутри. То есть на кухне.

Узрев в очередной раз Геннадия, на сей раз без машины, но с пистолетом, я сначала чуть было его не расцеловала, но вовремя остановилась. Еще не так поймет! Но на душе все равно было светло и благостно. У меня нет шизофрении, и страдаю я исключительно дебильностью, а это ерунда. С этим можно жить, причем долго и счастливо.

Некоторое время мы молча пялились друг на друга. У меня сложилось впечатление, что мужик изумлен не меньше моего. Уж не знаю, кого он собирался увидеть, но пальнуть этот малахольный мог запросто.

Придя к столь утешительному выводу, я предалась конструктивным размышлениям. Выходило более чем интересно. В то наше первое знакомство я не давала ему Алкиного адреса, сказала только, чтобы поворачивал на Варшавку. А он меня отвез до самого дома! Он знал, куда ехать, значит, он за мной следил. И глупо прокололся, когда потерял голову от Марининых пышных форм и не спросил адреса. Я не удержалась и мысленно себе отвесила пару комплиментов, самыми мягкими из которых были «дура», «тупица» и «дубина стоеросовая». После чего перешла к конкретным действиям. А именно принялась спасать свою бестолковую головушку, несмотря на то что она в последнее время подводила меня неоднократно. Другой все равно не будет.

Я начала оседать по стеночке, закрыла глаза и сложилась вдвое. Даже если у меня не осталось шанса, я должна попытаться. За жизнь надо бороться. Всегда!

Глава 23

Вместо того чтобы пытаться привести меня в чувство, мужик, матерясь, кинулся к окну. Уж не знаю, что ему там не понравилось, может, он привык к более изысканному пейзажу, но меня его недовольство не сильно расстроило. На всех не угодишь, да никто и не предлагал ему тут поселиться. Сквозь ресницы я наблюдала, как он заметался, а потом рванул к входной двери. Вот и умничка, вот и правильно. Без него значительно спокойней.

И все-таки он вернулся! Не иначе как решил пристрелить меня перед уходом. Но не на ту нарвался!

Алкина любимая чугунная сковородка, на которой получается обалденная жареная картошка, упокоила мерзавца у дверей. Очень надеюсь, что она не погнулась. Это не какой-нибудь там диван. Ущерба, нанесенного любимой утвари, подружка не простит мне никогда.

По примеру гостя я глянула в окно и радости также не ощутила. Пейзаж оказался ни при чем. У подъезда красовался черный «мерседес», а я что-то не припомню такой тачки у здешних жильцов.

Принятие единственно верного решения не заняло и нескольких секунд. На чердаке есть люк, через который я попаду на крышу, а затем, если повезет, спущусь по пожарной лестнице.

Можете поверить, относительно своей физической формы я не обольщалась и на лавры каскадера не рассчитывала. Наоборот, от души себя ругала, что не выкладывалась в свое время ни на прыжках в воду, ни на спортивных танцах. У людей вон стены увешаны медалями, им с крыши спрыгнуть, как Алке полбатона колбасы откусить, а у меня одна грамота в серванте, да и та за «активное участие в жизни класса». И как мне теперь, интересно, эта самая активность облегчит акробатические трюки?!

Я выскользнула из квартиры и услышала приближающиеся шаги. Господа бандиты находились от силы двумя этажами ниже. Противоположная дверь приоткрылась, и Алкина соседка, отставная балерина, в изящных лодочках и с мусорным ведром наперевес грациозно выплыла на площадку.

Даже не успев сообразить, что делаю, я пихнула леди обратно и, перехватив у ошарашенной женщины ведро, бесшумно задвинула засов.

Теперь, ясное дело, мы в ловушке. Если визитеры поставят караул на этаже, мне придется поселиться у бедняжки навечно. Но другого выхода не было. На объяснения времени не оставалось, а прогалопируй я молча к люку, общительная дама по простоте душевной просветила бы преследователей относительно того, куда я направилась. И при этом одному богу известно, какую романтическую картину она бы нарисовала в своем воображении. Всех представителей противоположного пола, проявляющих к нам с Аллой хоть какой-то интерес, она упорно именует «кавалерами», и вбила себе в голову, что мы только и делаем, что отбиваемся от настойчивых ухажеров.