Изнанка мира - Владимир Цветков

— Ничего вы не понимаете, — вздохнул Андрей Сергеевич. — Признаться, я и сам не все понимаю…

— Ему бы только деньги тратить. Совсем из ума выжил, — злилась Марья Ивановна.

— А вам бы только деньги тратить, Андрей Сергеевич, — неожиданно заговорил робот мягким, бархатным голосом. — Вы, вероятно, окончательно спятили…

Андрей Сергеевич изумленно уставился на робота. От растерянности он не мог ничего сказать, только подумал: «Ну, точно, как Марья Ивановна… Чтоб ей пусто было, этой ворчунье…»

Робот сразу повернулся к Марье Ивановне:

— Чтоб вам пусто было!

«Вот так робот! — подумал Вадик с восхищением. — Молодец!»

— Молодец! Молодец! Молодец! — с неподдельной радостью затараторил робот.

— И откуда ты такой взялся, говорливый? — первой обратилась к роботу Инна Петровна.

А тот, даже не взглянув на нее, мелкими шажками засеменил в комнату.

«Ну и дела!» — подумал Олег Андреевич.

Робот тут же остановился как вкопанный.

— Дела как дела, — пробурчал он и хотел двинуться дальше, но дорогу ему перебежала кошка Мурка.

— Брысь, брысь! — закричал на нее Вадик.

А робот молча поддал ее ногой.

Кошка обиженно мяукнула.

Ситуация становилась весьма интересной.

— Да что же это происходит? — развел руками Андрей Сергеевич.

— Происходит или произошло? — Марья Ивановна нервно повела плечами.

— Что вам непонятно? — в свою очередь, спросила Инна Петровна. — Подумаешь, говорящий робот… Эка невидаль!

Чувствуя неладное, Вадик бросился вдогонку за роботом:

— Никому не отдам, это моя игрушка!.. Мне ее подарили! — Да-а-а, — задумчиво протянул Олег Андреевич. — Что ж теперь делать?

«Чтоб вы все провалились!» — ожесточенно подумала Марья Ивановна и ушла на кухню.

Робот вышел из комнаты.

— Чтоб вы все провалились! — радостно воскликнул он.

— Вот негодяй, — сказала Инна Петровна. — Что ты себе позволяешь? Ведь перед тобой — люди!

Робот никак не отреагировал на ее слова и направился в детскую. Похоже, он изучал квартиру. Из кухни выскочила Марья Ивановна.

— Я вам вот что скажу: гнать его надо отсюда, этого робота, и чем быстрее, тем лучше…

— Это еще почему? — удивился Олег Андреевич.

— Вы разве еще не поняли, чем он тут занимается? — возмущению Марьи Ивановны, казалось, не было предела.

«Вот так она всегда, — подумала Инна Петровна. — Ей бы всех отсюда прогнать, только о себе думает…» Робот уже стоял в коридоре:

— Всегда вы так, Марья Ивановна. Вам бы всех выгнать, только о себе и думаете…

От неожиданности у Инны Петровны задрожали губы. Она стыдливо опустила глаза.

«Какая глупость! — нервно подумала она. — Это ж надо…»

— Как все глупо, — торжественно произнес робот. — Это же надо…

— Ну зачем ты к ним пристаешь? — смело дотронулся Вадик до робота. — Пойдем со мной, поиграем. Идем…

— Нет уж, — настаивала Марья Ивановна. — Пусть он теперь все про всех расскажет. Кто что про кого думает… Интересно, кого это я хочу выгнать. Хотела бы я знать, кто так думал. Хотя я догадываюсь…

— Ну идем же! — Вадик тщетно пытался сдвинуть робота с места.

«Ну, сейчас начнется!» — подумал Олег Андреевич.

— Ну, сейчас такое начнется! — почему-то ликующе выкрикнул робот.

Андрей Сергеевич наблюдал за происходящим с невозмутимым спокойствием:

— А по-моему, такой робот нам очень нужен. Ведь он что, шельмец, делает? Наши же мысли перед всеми высказывает. Так сказать, помогает нам становиться лучше…

— И что ж в этом хорошего? — сверкнула глазами Марья Ивановна.

— Не думай ничего плохого ни о ком — и тогда все нормально будет. Живи себе спокойненько, — улыбнулся Андрей Сергеевич.

— А что? Папа прав, — сказала Инна Петровна.

— Это где же вы такое видели, чтобы у нас никто ни о ком ничего плохого не подумал? — стояла на своем Марья Ивановна. И добавила еще решительнее: — Гнать его, гнать его отсюда надо, и чем скорее, тем лучше будет, для всех нас, уж я знаю.

— Не отдам, никому не отдам моего робота! — расплакался Вадик.

«Да, — подумал Олег Андреевич. — Нам бы этого робота лет десять назад… Нам бы друг о друге раньше подумать… Мы в нем, словно в зеркале… А теперь…»

— Вам, людям, всегда друг о друге думать надо. Не только теперь, — медленно произнес робот.

Инна Петровна хотела что-то сказать, но в это время раздался звонок.

Андрей Сергеевич отворил дверь. На пороге стоял… звездочет из магазина «Магические игры».

— Прошу прощения, — приветливо улыбнулся он. — Произошла ошибка. Вы, Андрей Сергеевич, заслужили совершенно другого робота, который будет говорить вам исключительно приятные вещи — и только! Вот, получите! — и он протянул ошеломленному Андрею Сергеевичу коробку.

Звездочет повернулся и уже собрался уйти, но тут Олег Андреевич тронул его за рукав:

— Позвольте, а что же нам с этим, первым роботом делать? Разве вы его не заберете?

— Разумеется, нет! К тому же, он уже подарен Вадику! — хитро заулыбался звездочет. — Я уверен, что они поладят!

И с этими словами он исчез.

Свои планы

Был летний пасмурный день. Сплошные серые тучи покрывали небо. Накрапывал дождь. За широким окном уютной четырехместной каюты один за другим мелькали небольшие холмы с темнеющими на них хвойными и смешанными лесами. Вскоре все они остались далеко за горизонтом, и перед глазами раскинулись бескрайние поля. Порывистый ветер волновал пшеничное море.

Трансконтинентальный магнибус «Скандинавия — Австралия» стрелой летел по магнитному коридору в Южное полушарие планеты.

Шилл Соон устроился в кресле поудобнее и со сдержанной улыбкой на тонких губах неторопливо осмотрел пока еще никем не занятые места и всю каюту. И уже в который раз ему вспомнился тот далекий удивительный день. День его молодости. День, когда они с хорошенькой и совсем юной Марри оставили бесполезную, как им тогда казалось, работу в изыскательской группе на Памире. Они решили переехать жить в Австралию. Они были молоды, полны сил и энергии, светлые чувства и большие надежды переполняли их сердца и души. Шилл и Марри были твердо уверены в том, что их ждет большое будущее, настоящее счастье.

…На промежуточной станции «Памир», где континентальные магнибусы останавливались лишь по требованию, царила безмятежная атмосфера. Пассажиров было немного. Магнибусов — тоже.

Двое молодых людей в ожиданни прохаживались по небольшому чистому перрону. Это были Марри и Шилл. Нетерпение отражалось на их лицах. Рядом с ними никого не было, разве что какой-то дряхлый старик у колонны.

Шиллу и Марри хотелось поскорее покинуть эти места, начать новую жизнь, свою жизнь. Время от времени они останавливались, и тогда Марри, воспользовавшись радостной минуткой, замирала в крепких объятиях Шилла, наслаждаясь долгим и нежным поцелуем. Шилл был великолепен. Он пьянел от любви.

На информационном табло появилась надпись: «Скандинавия — Австралия», и начался отсчет времени до прибытия магнибуса. Оставалась одна минута.

…Шилл Соон отвлекся от своих воспоминаний, взглянул на часы, хотел было пересесть в другое свободное кресло, но передумал; только придвинул свое кресло вплотную к окну, надеясь увидеть тот самый перрон, с которого, можно сказать, начиналась их совместная жизнь с Марри… До прибытия на станцию «Памир» была одна минута.

…Магнибус прибыл точно по расписанию и плавно остановился с правой стороны перрона. Это был суперлайнер весьма внушительных размеров.

Шилл и Марри заспешили к магнибусу.

И в эту секунду их остановил хриплый старческий голос:

— Молодые люди, помогите мне, пожалуйста, пройти на посадку! Возраст уже не тот…

Шилл и Марри торопливо подхватили старика под руки и чуть ли не потащили его в магнибус.

— Вот спасибо, есть еще добрые люди, вот спасибо! — причитал дед, то и дело причмокивая губами.

«Ну старикашка, чуть живой, а все туда же: в Австралию!» — беззлобно подумал Шилл уже в тамбуре-салоне.

… Шилл Соон остался разочарован, когда обнаружил, что окно его каюты оказалось не со стороны перрона. «Очень жаль», — подумал он и вспомнил, что оно действительно не должно было выходить на перрон. Он снова посмотрел на часы. Два свободных кресла напомнили ему о сокровенном, и нежно оберегаемое памятью чувство всколыхнуло его душу.

Соон тяжело вздохнул и вернул свое кресло на прежнее место. Волнение нарастало. Наверное, пора…

В этот момент раздался легкий щелчок, и дверь каюты отворилась. В дверном проеме стоял старик, который внимательными колючими глазами буквально впился в Шилла Соона, как будто соображая, туда ли он попал. Старик не спешил.