Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

мог, чтобы убедиться, что с ней все в порядке? Или он заманил ее в ловушку, заковал в кандалы, и она не выдержала ни минуты на этой земле? Даже ради меня.

Моя душа болела от всех вопросов без ответа. Я очень дорожила каждым воспоминанием о ней, но ее смерть запятнала их. Потому что теперь я задавалась вопросом, была ли каждая ее улыбка красивой ложью. И могла ли я сделать больше, чтобы успокоить боль, которая, должно быть, жила в ней.

Теперь стало ясно, что папа пытался навязать нам свое представление об идеальном. Тихий, сдержанный, послушный…

Мне было интересно, пытался ли когда-нибудь отец Рокко приручить его, и какая-то часть меня надеялась, что он не был каким-то образом сформирован. Что это была его истинная, варварская натура. И я завидовала этому так, что даже не могла понять.

Я проснулся рано с хрустом в шее и мурашками по коже от ветерка, пробившегося из-под двери подвала. Похоже, Гвидо усвоил урок. Ночью от него не было ни звука, и не похоже, что мне действительно нужно было спать на полу у двери подвала, но, черт возьми. Я не собирался рисковать.

Слоан могла быть нашей пленницей, но я не собирался отдавать ее такому животному, как Гвидо, для игры с ним.

Я встал и вытянул ноющие конечности, подняв с пола одеяло, на котором спал, и отнес его обратно в гостиную.

Я развёл огонь, подложив дополнительные поленья, и взглянул на часы. Было без четверти шесть. Никто еще не встал и, вероятно, не встанет в течение нескольких часов.

Я направился на кухню, приготовил две дымящиеся кружки кофе и взял тарелку с тостами, прежде чем поставить ее в гостиной.

Я вытащил из кармана ключ от подвала и пошёл открывать его, тяжело вздохнув, когда дверь распахнулась.

Я не торопясь спустился по лестнице и включил свет.

Слоан спала в коконе из одеял, которые я ей дал, но я все же увидел, как мурашки пробегают по ее телу. Мое дыхание участилось, я приблизился к ней и поднял на руки, даже не потрудившись не разбудить ее.

Слоан ахнула, когда обнаружила, что ее подняли с кровати. Её тело напряглось и она начала бороться, прежде чем ее взгляд остановился на мне.

— О, — вздохнула она с облегчением, и уголки моих губ дернулись в намеке на улыбку, которую я сдержал.

— О, — повторил я, прижимая ее к груди, когда мы начали подниматься по лестнице.

Она обвила руками мою шею, притягивая меня ближе, так что ее сладкий аромат омывал меня, соблазняя попробовать.

— Ты действительно спал здесь, на полу? — выдохнула она, когда мы вышли в коридор.

— Это было полезно для моей спины, — невозмутимо сказал я, пробираясь в гостиную, и тепло огня окутало нас. Но в нем не было ничего похожего на тепло, которое прожгло меня, когда Слоан наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Спасибо, — выдохнула она так тихо, что я едва расслышал слова. Но они были сказаны.

Я прочистил горло и усадил ее в кресло у огня.

— Я не был бы слишком благодарен на твоём месте. Возможно, мне все таки придется перерезать твою хорошенькую глотку, когда все будет сказано и сделано, белла, — предупредил я.

В ответ на эту угрозу она нахмурилась, но это не было похоже на то, что она опасается, что я действительно поступлю так. Может, она мне не поверила. Или, может быть, она просто недостаточно ценила свою жизнь.

Я взял одеяло со спинки дивана и передал ей, а затем кружку кофе, и она уставилась на меня, как будто у меня произошла трансплантация личности.

Я опустился на стул рядом и посмотрел на Слоан, пока она пила кофе и ела тост. Наблюдая, как она проводит языком по своим пухлым губам, и представляя все те невероятные вещи, которые я хотел бы сделать с ее ртом.

— Я не думала, что смогу кого-то ненавидеть больше, чем тебя, — выдохнула она, пока между нами повисла тишина.

У меня вырвался мрачный смех, и я наклонился вперед в своем кресле, придвинувшись так близко к ней, что у нее не было другого выбора, кроме как повернуться и посмотреть на меня.

— Не думаю, что это правда, белла, — сказал я тихим голосом.

— Ты не думаешь, что я тебя ненавижу? — спросила она, выгнув бровь, как будто я сошел с ума.

— Я думаю, ты так сильно меня ненавидишь, что это съедает тебя. Ты ненавидишь меня так сильно, что мечтаешь обо мне и обо всех ужасных вещах, которые я могу сделать с тобой. Но я думаю, что в этих снах ты на самом деле не так сильно ненавидишь, когда я их делаю…

Ее губы приоткрылись, и я придвинулся ближе к ней, наше дыхание смешалось, и воспоминание о том, как я поцеловал ее возле строительного магазина, взволновало воздух между нами.

— Ты заблуждаешься, — выдохнула Слоан, но не отодвинулась.

— Разве это не так? — усмехнулся я, снова приближаясь.

Я медленно протянул руку и запустил кончики пальцев в ее волосы, проведя ими вдоль ее лица, пока она смотрела на меня.

— Это то, чего ты хочешь, белла? Хочешь найти во мне мягкую сторону, скрывающуюся где-то под маской, которую ты видишь?

— У тебя нет мягкой стороны, Рокко, — прорычала она, и вызова в ее голосе было достаточно, чтобы я снова стал жестким для нее. Когда она уступила желанию, которое испытывала ко мне, я был настолько готов к ней, что она не знала, что ее поразило.

Я мрачно улыбнулся, мои пальцы глубже запутались в ее волосах, и я крепко сжал их в руке.

— Ты же не хочешь, чтобы я это сделал? — Я вздохнул. — Тебе не нужна мягкость, не так ли?

Она не ответила, но я мог поклясться, что выражение ее глаз умоляло. Если бы мы были в любой другой ситуации, я бы взял ее, показал ей именно то, что она жаждала узнать. Но как бы то ни было, это должно было исходить от нее. Она была моей пленницей, моей собственностью, моей Слоан. Если она хочет узнать всю глубину, ей придется попросить об этом. И когда она это сделает, я хватал ее так сильно, что она никогда больше не подумает о побеге.

Я крепче сжал ее волосы и резко дернул, и она застонала так чертовски сексуально. Было чудом, что я не сорвал с нее спортивные штаны и не