Связанные любовью - Кора Рейли

это само по себе не заставило бы меня напрячься. Нет, это все благодаря Ромеро и Лили. Они оба ушли после церемонии. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они делают. Черт возьми с ними. Она должна была выйти замуж за Брасси завтра!

— Я не понимаю. Она моложе двух его дочерей, — сказал я, кивнув в сторону Скудери и его слишком молодой жены. Он улыбался во все лицо. Неудивительно. Он раскусит девичью вишенку на тридцать лет моложе себя.

— Некоторые традиции труднее изменить, чем другие, — сказал Данте, но я уловил намек на неодобрение выбора его советника. Мы вернулись к вежливости, по крайней мере, перед собравшимися мужчинами. Не стоит посылать им неверное сообщение. Брасси и Скудери договорились об этом, и, как я прекрасно знал, влияние Капо в семейных делах было весьма ограниченным.

— Я рад, что Валентина примерно моего возраста. Это облегчает поиск тем для обсуждения, — сказал Данте.

Я кивнул. Он женился на женщине, которая была замужем. Что нарушил традицию, но это был его выбор. Он не мог навязать тот же выбор другим. Если бы это был только мой выбор, я бы давно прекратил традицию кровавых простыней, но у меня была семья, которую я должен был ублажить. Капо или нет, мне нужна была их поддержка. Править восточным побережьем не дело одного человека.

Его внимание переключилось на молодую девушку лет двенадцати-тринадцати, с такими же светлыми волосами, как у Данте. Я часто удивлялся, почему в этой семье так много блондинок. Возможно, потому, что многие семьи были родом из Генуи и Болоньи на севере Италии. Девушка подошла к нам. Она держала себя с удивительной гордостью для кого-то настолько молодого, но она не встретила мой взгляд, только присела в коротком реверансе, прежде чем повернуться к Данте.

— Мама велела мне найти тебя для танца, — сказала она певучим голосом. Ее глаза метнулись ко мне, щеки вспыхнули. Должно быть, это было одно из ее первых светских мероприятий. Было очевидно, что она не привыкла к мужчинам, не принадлежащим к ее семье. И я знал, почему ее прислали, сестра Данте, вероятно, уловила скрытое напряжение между ее братом и мной.

Данте положил руку на плечо девушки.

— Это моя племянница Серафина, — представил он ее. В его голосе звучала явная защита. Она расправила плечи и встретилась со мной взглядом.

— Рада познакомиться с вами, сэр.

Я покачал головой.

— Я не настолько стар.

Данте прищурился, и мне пришлось сдержать ухмылку. Его семья была приверженцем правильного поведения, но эта правильная внешность была фасадом, и мы оба это знали. Данте таил в себе тех же демонов, что и я.

— Прошу нас извинить.

Не дожидаясь моего ответа, он увел девушку и отправился с ней танцевать.

Я повернулся к ним спиной и увидел Ромеро, направляющегося к Лили. Разве он недостаточно сделал? Если они оба исчезнут со свадьбы дважды, все будет выглядеть чертовски плохо. Это была встреча, которую я не мог допустить, не перед собравшимися. Я рванулся вперед и первым добрался до Лили.

— Потанцуй со мной, — приказал я. Обычно я не так приглашал женщин на танец, но уже начал терять терпение. Ее глаза расширились, но она взяла меня за руку. Я провел ее в менее людную часть танцпола, прежде чем притянул к себе, ближе, чем следовало, но я не хотел, чтобы люди слышали наш разговор.

Она напряглась в моих объятиях, и легкий румянец покрыл ее щеки. Она смутилась, потому что я знал, что она сделала? Мне было бы все равно, что она трахалась перед свадьбой, если бы не один из моих солдат, которого она обесчестила. Это была гребаная проблема, моя гребаная проблема.

— Вы все еще собираетесь пожениться? Тебя с Ромеро не было некоторое время.

— Да. Я выйду замуж за Бенито, не волнуйся, — тихо сказала она, но ее тело напряглось в моих объятиях. Она была напугана. Ее лицо чем-то напоминало лицо Арии, и они оба так же теребили нижнюю губу, когда волновались. Черт подери!

— Ты не должна оставаться с ним вечно, — сказал я, потому что знал, что Ария не перестанет волноваться ни на секунду, пока Лили замужем за Брасси.

Лили слегка покачала головой, ее глаза встретились с моими.

— Отец никогда не согласится на развод.

Она была права. Скудери никогда не заботило счастье дочерей. Для него они были чем-то, с чем он мог торговаться, активом, который можно было использовать в своих интересах. Если бы он был порядочным отцом, он бы никогда не согласился выдать Арию замуж за меня. Моя репутация опередила меня, и он не сомневался, что я сломаю его дочь.

— Есть и другие способы выйти из брака, кроме развода. Иногда люди умирают, — сказал я, но ответ Лили ясно дал понять, что она не поняла меня.

— Он не настолько стар.

Я приподнял бровь.

— Иногда люди все равно умирают.

Она запнулась, но я повел ее дальше. Ей пришлось поработать над непроницаемым лицом.

— Почему он не может умереть до моей свадьбы? — спросила она, ее глаза умоляли меня, но даже для Арии я не мог этого сделать. Если я позволю Ромеро убить Брасси, что он с радостью сделает, как стало ясно из смертельных взглядов, которые он посылал старому ублюдку всякий раз, когда чувствовал себя незамеченным, начнется война.

— Это будет выглядеть подозрительно. Подождите несколько месяцев. Время пройдет быстро, поверь мне.

Она вздрогнула.

— Тогда Ромеро меня больше не захочет.

С этим не поспоришь. Я не был уверен, захочет ли Ромеро Лили после того, как Брасси трахал ее месяцами. Это было трудно переварить. Если бы он любил ее, то мог бы не обращать на это внимания, но я не знал, насколько сильны его чувства. Я сомневался, что он лишил бы Лили девственности, если бы не питал к ней чувств. Ромеро был слишком благороден для этого, но иногда чувства меняются.

— В отряде тоже есть хорошие люди. Ты найдешь новое счастье. Ты поступаешь правильно, выходя замуж за Бенито. Ты предотвращаешь войну и защищаешь Ромеро от него самого. Это смелый поступок, — сказал я ей.

Это не было утешением для нее, и я знал это, но я был Капо семьи, и Лили не была моей, чтобы защищать, даже если эта мысль не устраивала меня. Она не заслуживала такой судьбы, но в нашей жизни нам часто раздавали дерьмовые карты.

Я вернул ее за столик. Ария поймала мой взгляд с того места, где она стояла у стены, погруженная