Улица Полумесяца - Энн Перри

Старая женщина не хотела даже думать об этом. Как глупо, что она вообще усомнилась в том, что он приедет!

Ее взгляд вновь метнулся к часам. Прошло только восемь минут, а ожидание уже казалось невыносимым. Она опять начала медленно спускаться по лестнице, держась за перила, и, сойдя с последней ступеньки, медленно прошлась по холлу.

Что, если Сэмюэль упомянул о письме или даже показал его Кэролайн, а та заявила, что ничего не писала? Вдруг они догадались, что это подделка, и Эллисон в этот самый момент рассказывает о том, почему его матери пришлось уехать? Стены холла закачались перед глазами старой дамы. Она едва не задохнулась от ужаса, но постаралась восстановить спокойствие.

Мария не осмеливалась войти в гостиную. Это было невыносимо! И ведь ей даже некуда бежать… Сердце заколотилось вдруг с такой силой, что ее пробрала дрожь. Она слышала его гулкие удары в своих ушах.

Так миссис Эллисон и стояла в холле, точно парализованная. Часы отсчитывали секунды. Или уже минуты?

Она потеряла счет времени. Ничего не могло быть хуже этого – только осознание ее несчастья, – однако пока еще в ней теплилась надежда на избавление, щемящая до боли надежда, от которой голова шла кругом. Да, хуже могло быть только знание и полная безнадежность.

Пожилая дама подошла к двери гостиной и открыла ее. Все происходило как во сне, словно она плыла под водой.

Сэмюэль устроился в кресле, которое обычно предпочитал Джошуа, а Кэролайн в напряженной горделивой позе сидела напротив него. Ее щеки раскраснелись, и оба они довольно резко повернулись, услышав звук открывшейся двери.

Мария взглянула на гостя. Ей не хотелось встречаться взглядом с миссис Филдинг. А Эллисон выглядел как обычно. Возможно, несколько озадаченным, но не высокомерным и не сердитым. И определенно, он еще ни о чем не подозревал. Он не понял… пока ничего не понял.

Глубоко вздохнув, старая дама медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

– У меня… слегка побаливает голова, – с трудом выдавила она.

Ей хотелось, чтобы голос ее прозвучал небрежно, вполне естественно, но она не смогла до конца справиться со своими чувствами.

Сэмюэль тихо пробормотал что-то.

– Если вы не возражаете, – продолжила миссис Эллисон, – я пройдусь немного по саду. Просто посижу на скамейке за углом. Свежий воздух подействует на меня благотворно.

И не дожидаясь ответа, она пересекла комнату, вышла через балконные двери на лужайку и, спустившись по ступенькам, скрылась из вида.

Прошли очередные бесконечные пятнадцать минут, прежде чем до нее донеслись более оживленные голоса, и она быстро вернулась к дверям балкона, чтобы подслушать.

Джошуа стоял посреди гостиной, Сэмюэль подошел к камину, а Кэролайн находилась между ними. Даже со своего наблюдательного пункта Мария видела, как ярко раскраснелась шея ее бывшей невестки, а на щеках проступили пятна.

– Кэролайн, пожалуйста, оставь нас, – мягко произнес Филдинг. Судя по его тону и жестам, он уже повторял свою просьбу.

Его супруга попыталась протестовать, но при этом она повернулась спиной к окну, и миссис Эллисон не услышала ее слов.

Джошуа молчал, но оставался совершенно неподвижным и невозмутимым, хотя смотрел на жену напряженным пристальным взглядом.

Наконец Кэролайн направилась к двери и вышла, закрыв ее за собой.

– Вы стали желанным гостем в моем доме, мистер Эллисон, – заметил актер сдержанным тихим голосом, – но ваши визиты слишком участились, и вы проводите время наедине с моей женой, что выглядит неуместным и может повредить ее репутации. Сожалею, но мне придется просить вас не появляться более в нашем доме. У меня просто нет иного выбора. Всего вам наилучшего, сэр.

Сэмюэль стоял неподвижно, и его лицо покраснело. Он открыл было рот, словно хотел что-то возразить, но помедлил и, закрыв рот, молча прошел мимо Джошуа к двери. Там он вновь повернулся, точно опять хотел что-то сказать.

– Всего доброго, сэр, – повторил Филдинг.

– До свидания, – ответил Эллисон и открыл дверь.

Удалось, все прошло точно по плану! Сэмюэль ушел и больше не вернется. Теперь он ничего не сможет рассказать.

Однако Мария не испытывала никакой радости. Она замерзла под осенним вечерним солнцем, но мысль о возвращении в гостиную казалась ей невыносимой. Вновь спустившись в сад, она обогнула дом, проскользнула в заднюю дверь и, не глядя по сторонам, прошла через буфетную и кухню, быстро поднялась в свою комнату и опустилась на кровать, чувствуя, как по щекам у нее струятся слезы.

Глава 9

Кэролайн стояла на площадке лестницы в ужасном смущении. Вся эта сцена с Сэмюэлем привела ее в сильнейшее замешательство, и она не могла понять, что породило такую перемену в его отношении. Он вел себя дружелюбно и открыто с самого начала, хотя и менее официально, чем англичанин в сходных обстоятельствах. Миссис Филдинг сочла это приятным разнообразием, и это не казалось ей неуместным ни в малейшей степени. Она не восприняла это как развязность и чувствовала, что сама вела себя самым подобающим образом.

Но сегодня он явился необычно поздно и вел себя так, будто она пригласила его… даже более того, будто она пригласила его с какой-то особой тайной целью, причем срочной.

Кэролайн напряженно размышляла о предыдущем визите Сэмюэля, пытаясь вспомнить, какие ее слова могли быть им неверно истолкованы, но ничего особенного так и не припомнила. Да, она с интересом слушала все его истории – вероятно, даже с более сильным, чем того требовала вежливость. Но они действительно были исключительно интересны и увлекательны для нее. Да и любой на ее месте слушал бы так же. Его рассказы выходили далеко за рамки обычной светской болтовни. Кроме того, он был ее неожиданно объявившимся родственником, деверем, неизвестным братом ее покойного первого мужа. С первого взгляда, еще до того, как он успел вымолвить хоть слово, миссис Филдинг поразило его невероятное сходство с Эдвардом, и возможно, поэтому она с необычайной готовностью и естественностью проявила к нему дружеские чувства. Но конечно же, она не подразумевала ничего более интимного.

Или подразумевала?

С оттенком вины женщина осознала, как ей нравилось общение с Эллисоном. Нет, даже не просто общение – ей льстило, что он проявляет к ней особую симпатию, словно подразумевая, что находит ее равно интересной, очаровательной и привлекательной. Их общение так приятно контрастировало с утонченно-покровительственной атмосферой гримерной Сесиль Антрим, что Кэролайн буквально наслаждалась им. Благодаря этому она вновь почувствовала себя женственно-привлекательной, уверенной в себе и в своем статусе.

Но сейчас миссис Филдинг пребывала в полнейшей растерянности, теряясь в догадках, что же могло привести к столь плачевному финалу.

И что, по мнению Джошуа, она могла сделать? Почему он примчался домой, прервав дневную репетицию, и таким ледяным, гневным тоном велел ей удалиться, а потом, видимо, отказал Сэмюэлю от дома? Неужели он так плохо ее знает, что мог подумать… о чем же он мог подумать? Неужели о каком-то тайном свидании здесь, в ее собственном доме? В его доме… Полный абсурд! Ведь лишь по чистой случайности миссис Эллисон не оказалась, как обычно, в гостиной вместе с ними. А уж эта старая дама ничего не упускала – быстрая, как хорек, она обладала еще более злобной натурой.

Может, попробовать объясниться? Сэмюэль ушел, но смелость Кэролайн растаяла при мысли о разговоре с мужем. Ей еще не приходилось видеть его в настоящем гневе, и она даже не представляла, что это может так обидеть ее. Хотя нет, обида – не то слово. Она испугалась. Неожиданно ей на мгновение представилось, что она могла потерять его, не из-за Сесиль Антрим, а из-за своего собственного поведения, какого-то дурацкого, неумышленно аморального проступка. Это могло случиться не потому, что Сесиль показалась Джошуа более привлекательной и более волнующей, а из-за того, что он счел Кэролайн презренной, не заслуживающей доверия особой, не способной с чистой душой вести себя с безупречным достоинством.

Это глубоко ранило ее.

Причем несправедливо. Практически несправедливо. Если она и заслужила хоть какой-то упрек, то скорее в бездействии и беспечности, в каком-то недоразумении… но ни в коем случае не в умышленном проступке.

Миссис Филдинг спускалась на первый этаж, но ее супруг в тот момент как раз вышел из гостиной и, не оглядываясь, направился через холл к выходу из дома. Он даже не попытался поговорить с ней. Словно его больше не волновало, что она думает.

В глазах у женщины потемнело: она испытала щемящую боль, вдруг осознав, что эта рана, вероятно, уже никогда не исцелится.

Развернувшись, Кэролайн быстро поднялась обратно наверх, в свою комнату – не в их с Джошуа общую спальню, а в свой будуар на втором этаже, где она могла побыть в одиночестве. Об ужине женщина не могла даже думать и уж точно не желала встречаться с любопытствующим и торжествующим взглядом старухи. Бывшая свекровь ведь предупреждала, что это может случиться! Теперь, вероятно, она так радуется своей правоте…