Обычная история - Юлия Резник

— Зачем? — морщится Стрельников.

— Ну, мало ли. Вдруг тебе хочется увидеть…

…Дочь. Блядь, Мих, не тупи. Так и хочется отвесить ему подзатыльника. Пусть в такой ситуации его шок, наверное, простителен, шок Таши все же, думается, намного сильнее. Потому как это из ее тела только что вдруг нежданно-негаданно выбрался новый человек. Стрельникову бы сейчас собраться с силами и как-то ее поддержать. Но тот так долго решается, что нас всех оттесняет бригада вновь прибывших медиков, и он тупо не успевает выжать из себя нужное.

В просторном коридоре новенького перинатального центра царит оглушительная тишина.

Не знаю, кто в большем ауте — Тай или Миха. На обоих страшно смотреть.

— Узнаю, кто с ней это сделал — убью, — обещает Никита.

— С чего бы? Может, Таша была не прочь? — возражаю я, потому что Стрельников, по ходу, собирается оставить это замечание без внимания. Интересно, он вообще слышит угрозы потенциального пасынка?

Ну, какой же пиздец, а! Я переживал, что нам Кэт работу похерит, а беда пришла, откуда не ждали. И что теперь прикажете делать?! Миха явно не в восторге от своего отцовства, Тай этого не поймет и не простит… Таша, как бы не любила Стрельникова, наверняка тоже. И в итоге посыплется вся работа.

— Ну, что, господа хорошие, — начинает врач еще из-за двери, — молодая мамочка свою работу выполнила на пять с плюсом. Все хорошо. И с ней, и с малышкой. Восьмерка по Апгар. Два девятьсот. Сорок девять сантиметров. Анализы, я так понимаю, никто не сдавал?

Синхронно качаем из стороны в сторону головами.

— Тогда, простите, никого в палату не приглашаю. Увидите малышку на выписке завтра.

— Как завтра?! — офигевает Тай.

— А вот так. Мы здесь никого не держим. Зачем, если все хорошо?

Доктор уносится, похлопав меня по плечу. Небось, решил, что я больше других подхожу на роль отца. Просто пиздец. А ведь я даже не успел спросить, как так вышло, что новоиспеченная мамочка знать не знала о своей беременности. Ладно бы она тупой малолеткой была. Или не рожавшей. Но с ее опытом… Это просто что-то невероятное. Эмоции на лицах собравшихся не описать словами. На секунду мелькает мысль, что при помощи ребенка Таша хотела поймать Миху в сети, но она так натурально не верила в то, что рожает, что я тут же ее отбрасываю. Да и не способна Наташа на такую подлость. Не в ее это характере.

— Ну, раз нас не пустят, мы, наверное, можем ехать домой, — пришибленно замечает Катя.

— Я останусь здесь, — вызывается все же Миха.

— На кой? Не дури. Завтра выписка, а у нас конь не валялся. Надо хоть одежду малой купить. Кроватку. Коляску… Что там еще? Таир, не помнишь? — Катя потирает лоб пальцами.

— Памперсы, — пожимаю плечами. — Молокоотсос.

— Молоко что? — переспрашивает в тихом ужасе Стрельников.

— Миш, на два слова, — вздыхаю я. Похоже, кому-то не обойтись без волшебного пенделя. Отходим. Стрельников смотрит на меня взглядом побитой собаки.

— Как же так, Усманыч? — хрипит он.

— Ну, тебе ли не знать?

— Я же ничего такого… Так, потрахаться, и все…

— Она, думаю, ничего подобного тоже не планировала. Но уж как получилось. Теперь-то что?

— Не знаю. Вообще ни одной идеи. Я не хочу быть с ней. Мне это все даром не надо.

— Зачем же тогда был?

— Да блядь! — Миша стекает по стенке на пол. — Сам бы себе хотел такую бабу?

— Ты сейчас ведешь себя недостойно, Миша.

— А то я не знаю!

— О женщине так нельзя. О матери твоего ребенка — тем более.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю!

Пожимаю плечами. Я-то понимаю, да. А он? Что-то же ему нравилось в этой женщине, если он на нее лез раз за разом.

— Забирать-то из роддома приедешь?

— Не знаю, — качает головой. — Я пока вообще не пойму, как быть. У нас только с Кэт все начало налаживаться…

С Кэт? Да твою же в бога душу мать!

Глава 27

Кэт

Наутро в офисе царит какой-то бедлам. Я вообще не понимаю, на хрена мы все вышли, если толку от этого — ноль. Только и разговоров, что о случившемся накануне.

— Да, блядь, хватит уже! — не выдерживает Тай, звонко хлопая ладонями по столу. — Давайте вы будете гадать, кто оприходовал мою мать, хотя бы не в моем гребаном присутствии?!

Свин, Вещий и Мот затыкаются.

— Без обид, Тай, — чешет в затылке более сдержанный Толик. — Ну просто это ж…

— Пиздец это — вот что! — орет Тай. — Я сегодня полночи знаете чем занимался?! Манеж собирал, мать его. Вот эту всю розовую поебень вешал, Кэт, как это называется?

— Балдахин, — закусываю губу.

— Во-во! Не выспался ни хрена, — сдувается Тай, падая в свое кресло.

В этот момент ему не дашь больше пятнадцати — такой он растерянный и беззащитный. Просто обнять и плакать. Все же правильно, что мы с Таиром просидели с ним до утра. И если говорить начистоту, именно Таир собирал манеж, а вовсе не Тай, пока я перестирывала и утюжила купленные для малышки вещички.

Это была странная ночь. Занимаясь каждый своим делом, мы то и дело переглядывались. И всякий раз, когда наши взгляды встречались, меня охватывали ничем не объяснимые смущение и робость. В окружении деталей от кроватки, болтов, инструкций и отутюженного розового тюля Таир Усманович выглядел как живая реклама программы повышения рождаемости. Одинокой разочаровавшейся в жизни и мужиках женщине лицезреть это все было физически больно — так мучительно сжималось что-то внутри.

— А где Таир? — во весь рот зевая, потягиваюсь в кресле.

— На ковре. Где же еще. Контракт Таши не подразумевает ухода в декрет. Он с утра бегает, разруливает… — делится осведомленностью Вещий.

Качаю головой. Вот как им не восхищаться, а? Не мужик, а золото. Я даже не сомневаюсь, что если кому и удастся отстоять Ташу, то только Таиру Усмановичу.

— Ладно, ребят, Тай прав. Заканчиваем базар. Наш отряд и так потерял одного бойца, давайте поднажмем на работу, — вносит предложение Свин. Народ вяло кивает, утыкаясь каждый в свой монитор.

Я же по поручению Валеева занимаюсь организацией Ташиной выписки, которая по его договоренности с главврачом перенесена на вечер. Собственно, умение Таира Усмановича договариваться вообще очень нам пригождается. Иначе где бы на ночь глядя разжились кроваткой, коляской и гардеробом для мелкой? А он как-то договорился, да…

Кое-как дорабатываем день. Гурьбой высыпаем на стоянку. И за животы хватаемся, разглядев украшенный розовыми воздушными