Мадджхима Никая - Палийский Канон

И тогда он подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями он сел рядом и стал рассматривать тридцать два знака Великого Человека на теле Благословенного. До той или иной степени ему удалось распознать тридцать два знака на теле Благословенного, кроме двух. Он сомневался и не был уверен по поводу двух знаков, не мог решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык длинный. И тогда брахман Брахмайю обратился к Благословенному строфами:

«Тридцать два знака изучил я —Что признаки, отметины Великого.Но двух не вижу я, Готама,На теле на твоём.

То, скрытое под одеянием,Укрыто ли оно, Великий?У слова хоть и женский род,Но ведь язык твой как у мужа?

И длинным должен быть язык,Согласно нашему ученью.Достань его хоть на чуть-чуть,Утешь же наше любопытство.

И ради блага в этой жизниИ счастья жизней, что придут,Даруй же это разрешеньеТак чтобы всё мы могли знать».

И тогда мысль пришла Благословенному: «Этот брахман Брахмайю видит до той или иной степени тридцать два знака Великого Человека на мне, кроме двух. Он сомневается и не уверен по поводу двух знаков, не может решить и сделать вывод: скрыт ли в оболочке половой орган и действительно ли язык длинный».

И тогда Благословенный свершил психическими силами чудо, так что брахман Брахмайю увидел, что половой орган Благословенного скрыт в оболочке. Затем Благословенный вытянул язык и поочерёдно дотронулся им до обоих ушей и обеих ноздрей, а затем покрыл своим языком весь лоб.

И затем Благословенный ответил этими строфами брахману Брахмайю:

«Тридцать два знака изучил ты —Что признаки, отметины Великого.И все их можно у меня найти,Так что, брахман, не сомневайся.

Что было нужно, то познал я,Что было нужно, то развил,Что было нужно, то оставил,И потому, брахман, я — Будда.

И ради блага в этой жизниИ счастья жизней, что придут,Дарую я то разрешенье,Так спрашивай, что хочешь знать».

И тогда брахман Брахмайю подумал: «Разрешение было даровано мне отшельником Готамой. О чём же мне его спросить: о благополучии в этой жизни или о благополучии в следующих?» И далее он подумал: «Я обучен в отношении благополучия этой жизни, и другие спрашивают меня о благополучии в этой жизни. Почему бы мне не спросить его только о благополучии в следующих жизнях?» И тогда от обратился к Благословенному строфами:

«Как человек становится брахманом?Как обретает знание?Как достигает знания троичного?Как он становится учёным?Как он становится архатом?Как достигает совершенства?Как, что безмолвный он мудрец?Как, что зовётся Буддой?»

И тогда Благословенный ответил ему строфами:

«Кто знает прошлые рожденья,Кто видел небеса и ад,И кто достиг рождений прекращенья,Тот напрямую видящий мудрец.

Он знает, ум его очищен,Всецело вычистив всю страсть,Отброшены перерождения,И прожита святая жизнь,

Преодолевши всё и вся,Зовётся Буддой он».

И когда так было сказано, брахман Брахмайю поднялся со своего сиденья и, закинув своё верхнее одеяние через плечо, пал к ногам Благословенного, расцеловал стопы и погладил их руками, произнося своё имя: «Я брахман Брахмайю, Учитель Готама. Я брахман Брахмайю, Учитель Готама».

И собрание удивилось и восхитилось, сказав: «Почтенные, как чудесно, как удивительно — таким могуществом и такой силой обладает отшельник Готама, что известный и знаменитый брахман Брахмайю выразил такое смирение!»

И тогда Благословенный обратился к брахману Брахмайю: «Довольно, брахман, поднимайся. Возвращайся на своё сиденье, раз ты столь уверен во мне". И брахман Брахмайю тогда поднялся и вернулся на своё сиденье.

И затем Благословенный дал ему последовательное наставление[94] — о щедрости, о нравственности, о небесных мирах, объяснил опасность, тщетность и порочность чувственных наслаждений и преимущества отречения. И когда Благословенный увидел, что его ум был готовым, гибким, лишённым помех, вдохновлённым и уверенным — тогда он изложил ему высочайшее учение, свойственное [только] Буддам — то есть о страдании, причине (страданий), прекращении и Пути. И подобно тому, как чистая ткань, с которой были смыты все пятна, стала готовой к покраске, то точно также брахман Брахмайю, сидя прямо на том самом месте, обрёл чистое и незапятнанное Око Истины: [то есть понимание, что] «Всё что возникает — подвержено распаду». Так брахман Брахмайю увидел, постиг, пережил и проникнул в Дхамму, вышел за пределы сомнений и обрёл совершенную веру в Учение Будды, не полагаясь в этом на кого-либо иного со стороны. И он обратился к Благословенному:

«Великолепно, Господин! Великолепно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный — различными способами — прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь. И пусть Благословенный вместе с Сангхой монахов примет моё приглашение на завтрашний обед!»

Благословенный своим молчанием подтвердил согласие. И когда брахман Брахмайю понял, что приглашение принято, он поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, и, обойдя его с правой стороны, ушёл.

И тогда брахман Брахмайю, когда ночь уже подходила к концу, подготовил в своём доме превосходную твёрдую и мягкую пищу, и объявил Благословенному: «Господин, время пришло, кушанье готово».

И Благословенный, рано утром одевшись, взял чашу, накинул верхнее одеяние, и отправился к дому брахмана Брахмайю. По прибытии, он, вместе с монахами, сел на приготовленные сиденья. И тогда в течение недели брахман Брахмайю собственноручно обслуживал Сангху монахов во главе с Буддой превосходной твёрдой и мягкой пищей.

В конце той недели Благословенный отправился в путешествие по стране Видеха. И вскоре после его ухода брахман Брахмайю умер. И тогда несколько монахов отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и сказали: «Учитель, брахман Брахмайю умер. Какова его участь? Каково его будущее?»

«Монахи, брахман Брахмайю был мудр, он вступил на путь Дхаммы и не беспокоил меня истолкованием Дхаммы. С уничтожением пяти нижних пут он спонтанно переродился [в чистых обителях] и там обретёт окончательную ниббану, никогда более не возвращаясь обратно в этот мир».

Так сказал Благословенный. Обрадованные, монахи восхитились его словами.

Последний раздел

I. Девадаха

МН 101

Девадаха сутта: У Девадахи

Редакция перевода: 30.01.2013

Перевод с английского: SV

источник: www.accesstoinsight.org

Я слышал, что однажды Благословенный пребывал в царстве Сакьев. У Сакьев был город под названием Девадаха, и там Благословенный обратился к монахам: «Монахи!»

«Да, Учитель» — отвечали монахи.

Благословенный сказал: «Монахи, есть некоторые жрецы и отшельники, у которых есть такое воззрение и которые учат так: «Что бы человек ни испытывал — удовольствие, боль или ни-удовольствие-ни-боль, — всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому, с помощью аскетизма уничтожив прошлые действия, и не делая новых действий, нет последствий в будущем. Когда нет последствий в будущем, наступает окончание действия. С окончанием действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание чувствования. С окончанием чувствования всякое горе и страдание будет исчерпано». Таково учение Нигантхов.

Отправившись к Нигантхам, которые так учат, я спросил их: «Правда ли, друзья Нигантхи, что вы имеете такое воззрение и учите так: «Что бы человек ни испытывал — удовольствие, боль или ни-удовольствие-ни-боль, — всё это обусловлено тем, что было [им] сделано в прошлом. Поэтому, с помощью аскетизма уничтожив прошлые действия, и не делая новых действий, нет последствий в будущем. Когда нет последствий в будущем, наступает окончание действия. С окончанием действия наступает окончание страдания. С окончанием страдания наступает окончание чувствования. С окончанием чувствования всякое горе и страдание будет исчерпано»?