Легко! - Елена Котова

«Он такой славный. Он старается так много мне дать. Конечно, Берлин – очень интересный город. И все, что Хельмут описал, – яхта, озеро, свой дом, Потсдам, опера, – звучит так заманчиво. А это место… Как его? Зюльт. Тихий респектабельный курорт на Северном море. Не жарко, длинные песчаные пляжи, дюны, мало людей, хорошая еда. Нет, все-таки, что ни говори, Хельмут умеет выбирать самое лучшее и знает, как делать подарки».

– Mein Schatz, ich freue mich darauf[5]. Я съезжу повидать Бориса, мы все вместе порадуемся Лонг-Айленду, но я обещаю непрерывно по тебе скучать, и ровно через две недели ты встретишь меня в Берлине. Договорились?

Часть третья

Берлин и за гранью

«У нас не очень часто в госпитале в субботу утром умирают женщины с русскими паспортами, американскими водительскими удостоверениями, прилетевшие, судя по билету, из Лондона, с тремя домашними адресами – в Москве, Лондоне и Вашингтоне – и тремя мужьями, один из которых, заметьте – из Африки».

Глава 1

Просторное и прекрасное Ванзее, усыпанное парусниками. Утро выдалось тихое и солнечное, с каждой минутой солнце припекало все сильнее, обещая жаркий день позднего лета. Анна сидела на пирсе яхт-клуба, спустив ноги в воду, и заканчивала срочный документ на своем ноутбуке. Работа в самых неудобных обстоятельствах и в неурочные часы была оборотной стороной ее образа жизни, свободы ездить на отдых когда заблагорассудится. И в Вэйле, и на Тенерифе, и на Лонг-Айленде приходилось открывать компьютер. Анна научилась это делать легко и, случалось, участвовала в конференц-коллах, сидя на подъемнике.

В это утро она выскользнула из дома Хельмута, когда тот еще спал. Искупавшись, почувствовала бодрость и свежесть в теле, пригубила кофе, закурила сигарету и принялась за работу. Надо было закончить, пока Хельмут не проснулся, чтобы никому не портить день и к его пробуждению накрыть завтрак в саду.

Дом Хельмута очаровал Анну сразу. Простой и солидный, как сам Хельмут. Раскидистый сад обнесен зеленым штакетником, калитка, конечно же, всегда на замке. Белые стены дома, как водится, местами увиты плющом, особенно терраса. Кусты и клумбы вокруг естественны и продуманно небрежны. Среди них прячутся темно-серые скульптуры японских ниндзя. Все изящно и мастерски сделано, но никакой показухи. Сам дом просторен: большая гостиная, на первый взгляд современно-конструктивистская, но с вкраплениями антиквариата открывалась в зимний сад, служивший парадной столовой, где приковывал к себе взгляд стол бидермайер. С другой стороны к гостиной примыкала музыкальная комната, слегка сумеречная, с кабинетным роялем. Наверху имелись две спальни, огромная гардеробная и ванная с окном. Никакой тесноты, современно, но с налетом патины. Прекрасный вкус. Простор в совокупности с продуманным смешением стилей делали дом одновременно уютным и роскошным. Кухня, напичканная всевозможным современным оборудованием, и свежевымытый «мерседес» на гравиевой дорожке перед автоматическими воротами с камерами слежения дополняли это пугающее совершенство. «Вот мой большой дом для моей маленькой хозяйки», – сказал Хельмут. Не оригинально, но очень типично для Хельмута.

Они начали тур по Берлину с традиционных мест. Все названия были легендарными: Бранденбургские ворота, Парижская площадь, Унтер-ден-Линден, Фридрихштрассе. Казалось, что вот сейчас из дверей «Адлона Кемпински» выйдет Марлен Дитрих. Или Айседора Дункан.

Анна сидела с бокалом шампанского на открытой террасе «Адлона», устланной красным ковром, и смотрела на Бранденбургские ворота. Воздух Берлина был особенным. Воздух свободы. Анна чувствовала связь с этим городом, который открылся ей полностью. Хельмут рассказывал об истории Бранденбургских ворот, о квадриге лошадей, парящей над ними в память о вошедшем в город Наполеоне, о доме слева, в котором жил знаменитый архитектор Либерман, прославившийся не только своими зданиями, но и словами: «Как войдете в город, мой дом первый слева», ибо в то время город кончался за Бранденбургскими воротами.

Парижская площадь перед воротами была полна артефактов времен Берлинской стены – Mauer, включая советский танк посреди площади. Анна ощущала боль, представляя себе это чудо архитектуры – Brandenburger Tor, почти полностью загороженное стеной с колючей проволокой, и Парижскую площадь, изуродованную бетонными надолбами. Солдаты СССР и ГДР с автоматами несли службу у стены с тем, чтобы, не дай бог, кто-то из восточных немцев не сбежал из социалистического рая, в котором без автоматов людей удержать было невозможно. Она думала о том, что чувствовали немцы, смотря на эту квадригу за стеной, скрывающей ворота, ведущие в цивилизацию. Слова американского президента Рейгана: «Мистер Горбачев, снесите эту стену!» пульсировали в мозгу.

Нация смогла выжить, объединиться, но самое удивительное – простить русским те десятилетия. Эти люди жили не обидами прошлых лет, а радовались свободе, за которую заплатили такую большую цену. А она сама? Обычная советская девочка, хоть и родившаяся в «доме со львами», но выросшая в рабочем районе «Волхонка – ЗИЛ», среди безликих хрущоб. Ее отец в восемнадцать штурмовал рейхстаг, а потом всю жизнь размещал ракеты с ядерными боеголовками по СССР и странам-«сателлитам». А сейчас эта девочка, которая из-за засекреченного отца даже мечтать не могла увидеть свободный мир, пьет шампанское на террасе «Адлона Кемпински» после двух недель на Лонг-Айленде и планирует с немецким бойфрендом зимнее катание либо в Шамони, либо в Церматте.

Ей хотелось плакать, благодарить бога, а заодно и Горбачева, снесшего стену, родителей и предков, которые наделили ее таким вкусом к свободе.

Солнце садилось, стало холодать. Хельмут повел ее поужинать на площадь Gendarmenmarkt в знаковый ресторан Lutter und Wegner с классической немецкой кухней и традиционным амбьянсом. Под холодный эльзасский рислинг они наслаждались свежим салатом с лисичками и форелью на пару. Потом прошлись по Унтер-ден-Линден, вновь и вновь восхищаясь импозантной, имперской неоклассической архитектурой, зданием оперы, университета, посольств.

– К нам сейчас подъедут Инесса с Томасом.

– Томас – ее бойфренд?

– Что-то в этом роде, компаньон, скажем. Им не терпится с тобой познакомиться. Я уже говорил, что это моя семья. Не удивляйся, кстати, если Инесса упомянет развод, это у нее сейчас на уме.

– Развод с Герхардом? С его-то деньгами?

– Не надо сарказма, Инесса тебе понравится. Она очень интеллигентна. Женщина с классом. Одевается только в черное или белое, все покупает только от Jil Sander, у нее обширные интересы – политика, философия… Знаешь, она дважды в месяц устраивает философские вечера, приглашает домой философов, они ведут дискуссии.

Все встретились в кафе в Кройцберге – этническом грязноватом районе восточной части Берлина, в котором, однако, уже проглядывали черты прикольного богемного уголка. Инесса – высокая худощавая женщина, явно старше Хельмута, была одета в джинсы с черным байкерским с металлическими клепками ремнем. Куча цепочек на шее и браслетов на худых морщинистых запястьях. Черные мокасины и большая модная сумка-авоська Jil Sander через плечо. Крашеные, почти белые длинные волосы по моде семидесятых и удивленно-наивное выражение глаз, выработанное на всю жизнь примерно в тот же период. Все заказали кофе и напитки.

– Я не употребляю алкоголь, а уж по вечерам тем более. Только кофе круглыми сутками. Это тоже, конечно, вредно, но что делать? Ты не хочешь бросить курить?

– Очень красивая сумка. Удобная и очень модная.

– Я не обращаю внимание на моду. Как ты можешь ходить на таких каблуках?

– Ты права, я думала, раз мы идем в ресторан… Конечно, для прогулки по Берлину могла бы одеться и попроще. Чувствую себя чересчур разряженной для встречи с друзьями в кафе.

– Думаю, что ты в принципе для Берлина чересчур разодета. Это не Лондон.

Последнюю фразу бросил Томас. Может, он хотел сделать комплимент, просто неловко выразился. Томас был, похоже, даже постарше Инессы. Высокий, субтильный, редеющие волосы, старомодный тщательный зачес на одну сторону. Небольшой дефект дикции. Мужчина выглядел аристократично, говорил медленно, старался выразить свою мысль на английском красиво и со всеми нюансами.

– Будь так добра, передай мне, пожалуйста, воду, Анна…

– Анна, а где ты будешь работать после Лондона? Вернешься назад в Россию? – спросила Инесса. – Скучаешь, наверное, по родине? Расскажи нам о России. Хельмут, кстати, как тебе мой ремень, недавно купила? Мне очень нравятся эти металлические штучки – правда, очень стильно?..

– Благодарю за воду, Анна. Я слышал от Хельмута, что ты работала в Америке. Как тебе понравилась тамошняя жизнь?..

– Хельмут, а ты рассказал Анне о моих философах? Кстати, они придут в следующую пятницу. Присоединяйтесь, будет интересно. Анна, ты так и не сказала, что ты сейчас читаешь?