Франкенштейн: Мертвый город - Дин Кунц

Не улыбайся. Не улыбайся.

На полу с другой стороны от журнального столика на коленях стояла его новая подруга. Крисси.

На несколько дюймов выше среднего гнома, Джоко был почти всех ниже. Он не был ниже пятилетней Крисси. Он был здесь большим ребенком. Статус. Это было для Джоко на первом месте. Большой ребенок. Ответственность своего положения тяготила Джоко. Он боялся, что вспотеет.

На столе стояли две чашки и блюдца. Небольшая тарелка, на которой лежали четыре, выглядевшие обычными, печенья и шесть кубиков сахара. Две ложки. Две причудливых льняных салфетки с вышитыми красными розами, из которых Джоко нравилось бы делать шапки по воскресеньям. И чайник.

Крисси сказала:

— Как это прелюбезно с Вашей стороны, что пришли посетить нас, Принцесса Джозефина.

Удивленный — маленькие колокольчики зазвенели — Джоко посмотрел вокруг. В поисках принцессы. Члена королевской семьи. Он никогда прежде не встречался с членами королевских семей. Возможно, ему требовалась другая забавная шапка. Возможно, ему нужны были туфли. Но никто новый в комнату не вошел.

Когда он поднял голову и посмотрел на Крисси, сбитый с толку, она сказала:

— Теперь ты должен сказать: «Как это прелюбезно с Вашей стороны, что пригласили меня, Принцесса Крисси».

Совсем пораженный, Джоко сказал:

— Ты принцесса?

— Я принцесса Монтаны. Мой отец — король.

— Ого, — сказал Джоко. Он начал потеть. Совсем чуть-чуть. Ушами.

— А ты, — сказала Принцесса Крисси. — Принцесса дальнего королевства Джозефина.

— Я Джоко.

— Это чай с принцессами. Принцесса Джоко — звучит глупо. Ты должен быть Принцессой Джозефиной.

Джоко причмокивал губами, размышляя об этом.

— Ты имеешь в виду, подменить ее, потому что она в последний момент не смогла сделать этого?

— Да, конечно.

Джоко спросил:

— Почему настоящая Принцесса Джозефина не смогла этого сделать?

Принцесса Крисси пожала плечами.

— Возможно, она встретила красивого принца, и они собираются пожениться.

— Или, возможно, — сказал Джоко, — страшная инфекция поразила королевство ее отца.

Принцесса Крисси нахмурилась.

— Что это… за вещь, которую ты только что сказал?

— Страшная инфекция. Эпидемия. Ужасная уродская болезнь. Твой нос может сгнить, твои уши, как проказа. Язык может стать черным и высохнуть. Тысячи умерших. Еще тысячи поражены, сломаны и покалечены ради жизни. Тела нагромождаются в сточных канавах. Массовые могилы. Катастрофа.

Она покачала головой.

— Нет. Это красивый принц. Теперь ты это скажешь, и мы можем продолжать?

Джоко хотел, чтобы это чаепитие имело большой успех, из-за чего он причмокивал губами и думал несколько дольше. Чтобы убедиться, что делал в точности то, что она хотела. Чтобы точно убедиться. Затем сказал:

— Да, и мы можем продолжать.

Принцесса Крисси подняла голову и посмотрела на него, так же, как он ранее сделал сам.

Эрика со своего стула у камина просуфлировала Джоко:

— Как это прелюбезно с Вашей стороны, что пригласили меня, Принцесса Крисси.

Ох. Он чувствовал себя тупым. Тупой, тупой, тупой. Больше похож на опухоль, чем на монстра, на простейшую кисту, чем на опухоль. Типичный тупой Джоко. Он попытался снова изобразить обходительность.

— Как это прелюбезно с Вашей стороны, что пригласили меня, Принцесса Крисси.

— Хотите ли испробовать чаю, Принцесса Джозефина?

— Да. Я не отказалась бы от чая.

— Не правда ли, этот чайник прелестен?

— Да. Он прелестен. И он чайник.

— Позволите мне налить полную чашку?

— Да. Я позволю, — сказал Джоко.

Он постепенно понимал, что к чему. Это было проще, чем он думал.

Принцесса Крисси сказала:

— Из твоих ушей что-то капает.

— Это пот. Просто пот.

— Из моих ушей пот не капает.

Джоко пожал плечами.

— Это дар.

— Это мерзко.

— Немного противно, — согласился он. — Но не отвратительно.

Наполнив чашки чаем, Принцесса Крисси сказала:

— Принцесса Джозефина, кто изображен у Вас на платье? Это рыцарь Вашего королевства?

На Джоко не было платья. На нем были джинсы и футболка с длинными рукавами и с изображением его героя.

— Он один, единственный, Бастер Стилхаммер! Он мордо-крушащий, заднице-надирающий, стероидо-помешанный, заставляющий-плакать-и-звать-мамочку лучший рестлер всех времен!

Принцесса Крисси сказала, что не знает, кто такой рестлер, у них не было рестлеров в королевском замке, и Принцесса Джозефина, которой был Джоко, принялся активно объяснять. Он бросал себя по полу. Заламывал себе руки. И он мог это делать благодаря своим длинным рукам. И дополнительному локтевому суставу. Он топтал правой ногой свое лицо, прижимал свое расплющенное лицо к полу. У него не было волос, за которые можно было бы тащить. За исключением трех волосинок на языке. Но он ни разу не видел, чтобы кто-то тянул за волоски на языке на каком-либо из шоу, поставленном Мировой федерацией рестлинга. Он не мог поднять себя, и тело грохнулось под собственным весом. Он пытался. Но не мог. Однако он мог делать множество клевых рестлинг-штук. Которые и сделал. А затем вернулся на свое место за столом.

Принцесса Крисси захихикала.

— Ты глупый.

Ее хихиканье заставило Джоко почувствовать себя настоящим принцем. Или принцессой. Какая разница.

Принцесса подняла свою чашку, подула на нее и сказала:

— Это первый раз за все-все время, когда у меня настоящий чай на чаепитии. Служанка Эрика приготовила его для нас.

— Что Вы обычно пьете во время чаепития?

— Воздушный чай, — сказала Принцесса Крисси.

Джоко осушил чашку чая одним глотком.

— Юх. Блеч. Га-а-а-а. Га-а-а-а. Кэк. Фе. Фа. Фу. — Он высунул язык и энергично его тер обеими руками. Схватил причудливую салфетку. Протер внутри рта. Продул свой нос. Вытер пот из ушей и сказал:

— Не хотела доставить Вам хлопоты.

— Вам бы следовало положить туда сахар, — сказала Принцесса Крисси, указывая на четыре кубика, оставшиеся на тарелке.

Джоко схватил все четыре кубика. Кинул их в рот. Раскатывал их туда-сюда. Лучше. Но слишком сладко. Он выплюнул их в свою чашку.

— Подождите, — сказал он, вскочил на ноги и, делая пируэты, удалился из комнаты. Вдоль коридора. На кухню. Вокруг центрального островка. Он любил делать пируэты. Когда нервничал. Сжигая энергию. Кружась к успокоению. Ах, как звенели бубенчики на его шапке!

Он вернулся в гостиную с серебристым подносом с двумя чистыми чайными чашками. Двухлитровая бутылка холодной «Пепси». Тарелка здоровских пирожков.