Ночной портье - Ирвин Шоу

– Поторопитесь к себе, – сказала она. – Возможно, эта толстушка еще ждет вас. И тогда ночь не пропадет даром.

Вернувшись, я обнаружил, что Диди уже ушла, оставив на столе записку, написанную крупным школьным почерком: «Взяла вашу куртку. На память. Но можете прийти за ней. Вы знаете, где я. С любовью, Диди».

Едва я отложил записку, как зазвонил телефон. Мне не хотелось отвечать, в эту ночь я уже не ждал ничего доброго. Сняв трубку, я услыхал голос Фабиана.

– Надеюсь, что не перебил вас на самом интересном месте, – посмеиваясь, сказал он. – Спешу оповестить, что случилось. – После паузы послышался легкий вздох, и он продолжил: – Плохи дела, друг мой. Слоуну дьявольски везло. Мы проиграли.

– Много?

– Около тридцати тысяч.

– Франков?

– Нет, долларов.

Я выругался и повесил трубку.

19

На другой день с утра все пошло кувырком. Я не мог заснуть почти до рассвета, а когда в десять часов заказал по телефону завтрак, мне вместе с ним подали письмо от Юнис.

«Милый друг, в девять утра уезжаю из Гштаада. Причина отъезда вам, конечно, понятна. Привет».

Как было не понять.

Затем позвонил Фабиан и попросил встретиться с ним в одиннадцать часов у здания местного банка.

Потом меня арестовали. Или одно время казалось, что арестовали.

Едва я начал бриться, с отвращением глядя в зеркало на свое помятое невыспавшееся лицо с покрасневшими глазами, ко мне постучали. С мыльной пеной на щеках я подошел к двери и, открыв ее, увидел перед собой одного из дежурных администраторов отеля, корректного молодого человека в темном костюме и безукоризненно белой рубашке, и рядом с ним седовласого, стриженного ежиком низенького толстяка в шинели, подпоясанной ремнем.

– Разрешите войти? – спросил администратор.

– Как видите, я бреюсь и не одет. – Стоял я босиком в одной лишь пижаме. – Не обождете ли несколько минут?

Администратор по-немецки обратился к толстяку в шинели, и тот коротко ответил: «Nein» 15.

– Офицер полиции Бругельман говорит, что нельзя ждать, – сказал администратор.

Вслед за тем полицейский прошел прямо в комнату.

– После вас, мистер Граймс, – слегка поклонился администратор, пропуская меня вперед.

Я зашел в ванную, стер с лица мыльную пену и надел халат. Полицейский остановился посреди комнаты, подозрительно осматриваясь. Он внимательно оглядел столик, где лежал мой бумажник и кошелек с мелочью, и два чемодана, стоявших у окна.

Вот так на, подумал я, это, наверно, связано с Диди. Они ищут ее и полагают, что найдут у меня. Бог его знает, какие у них в Швейцарии законы. Говорят, тут в каждом кантоне свой закон.

– Чем вызвано такое бесцеремонное вторжение ко мне? Прошу немедленно объяснить, – как можно тверже сказал я.

Снова администратор быстро заговорил по-немецки с полицейским. Тот кивал. У него был какой-то тугой механический кивок. Толстая шея складками выпирала из воротника.

– Офицер полиции Бругельман поручил мне все объяснить, – сказал администратор. – Коротко говоря, мистер Граймс, в отеле прошлой ночью совершена кража. На пятом этаже. Исчезло бриллиантовое колье весьма большой ценности.

Юнис жила в номере на пятом этаже, почему-то мелькнуло у меня в голове.

– Какое это имеет отношение ко мне? – с чувством облегчения спросил я. По крайней мере, ничто тут не связано с Диди.

Опять начался разговор по-немецки.

– Прошлой ночью заметили, как вы крадучись шли по коридору пятого этажа, – пояснил администратор.

– Я был у своей знакомой и шел вовсе не крадучись.

– Мне приходится просто переводить, – извиняющимся тоном сказал администратор. Он, видимо, был не рад тому, что знание английского языка втянуло его в такую историю.

Полицейский что-то негромко сказал.

– Знакомая, у которой вы были, – перевел администратор, – выписалась из отеля в половине девятого утра. Известно ли вам, куда она отправилась?

– Нет, не известно, – искренне ответил я, так как в самом деле не знал адреса Юнис. Ее скомканное письмо лежало в кармане моего халата, но я надеялся, что до него дело не дойдет.

На этот раз полицейский неприятно прохрипел несколько слов.

– Он просит разрешения произвести обыск в комнате, – перевел администратор; слова словно застревали у него в горле.

– У него есть ордер на обыск? – спросил я как истый американец, заботящийся о своих гражданских правах.

Опять они заговорили по-немецки.

– Ордера у него нет, – объявил затем администратор. – Если вы настаиваете на выдаче ордера, то он свяжется с полицейским бюро, чтобы его выписали, а вас задержат здесь до его получения. Он предупреждает, что выдача ордера займет много времени. Может, дня два. И в таком случае, указывает он, не избежать огласки. В городе у нас много иностранных корреспондентов ввиду большого числа и высокого положения наших гостей.

– Он все это говорил? – недоверчиво спросил я.

– Кое-что я добавил от себя, – признался администратор. – Чтобы вы смогли надлежащим образом уяснить положение. Я сосредоточенно оглядел полицейского офицера Бругельмана. Встретил его мутный ледяной взгляд. В комнате было очень тепло, но он не расстегнул ни одной пуговицы на своей шинели.

– Ладно, – сказал я, усаживаясь в кресло. – Мне нечего прятать. Пусть ищет, но побыстрей. В одиннадцать у меня деловое свидание.

Мои слова перевели полицейскому, и он с удовлетворением кивнул. Потом сделал мне знак, чтобы я встал.

– Чего он еще хочет? – спросил я.

– Осмотреть кресло, на которое вы сели, – объяснил мне администратор.

Я поднялся, невольно отдавая дань профессиональным навыкам полицейского. Действительно, если бы колье было спрятано в кресле, то я должен был в первую очередь сесть в него. Отойдя в сторону, я наблюдал, как полицейский ощупал обивку, потом немного отодрал ее и пошарил в сиденье и спинке кресла. Приладив все обратно, он указал мне, что я могу снова сесть.

Затем он быстро осмотрел все мои вещи. Открыв стенной шкаф, вынул оттуда мои грошовые лыжные штаны и что-то сказал по-немецки администратору.

– Офицер полиции Бругельман желает знать, – перевел администратор, – что у вас – лишь одни эти лыжные штаны?

– Да, одни.

– Где ви биль прешде? – не прибегая к переводу, вдруг нетерпеливо спросил полицейский на ломаном английском языке.

– В Сан-Морице.

– Сан-Мориц? В такой лыжной штаны? – недоверчиво проговорил полицейский. – И теперь в Гштаад тоже?

– Они вполне пригодны.

– Сколько время хотите пробыть здесь?

– Три недели. Может, и подольше.

Полицейский, держа кончиками пальцев мои лыжные штаны, торжественно повесил их обратно в шкаф, затем сел за столик и вынул блокнот.

– Должень задать несколько вопрос Постоянный адрес в Америка.

Я чуть не назвал отель «Святой Августин», но удержался и дал адрес своей прежней квартирки на Восемьдесят первой улице. Она была такой же постоянной, как и все в моей теперешней жизни. Но если Интерпол 16 или еще кто-нибудь займется расследованием, то меня по крайней мере не смогут обвинить во лжи.

– Профессия? – задавая вопрос, полицейский не поднимал головы, старательно записывая. Частный предприниматель.

– Счет в какой банк?

По выражению его лица я понял, что рано или поздно, но придется сказать. Как говорится, вода в реке становилась все глубже.

– «Юнион бэнк» в Цюрихе, – ответил я и мысленно поблагодарил Фабиана за то, что он настоял, чтобы мы открыли и отдельные личные счета.

– А в Америке?

– Я закрыл счета в Америке. Перевожу в Европу. Состояние экономики…

– Находился под арест прешде?

– Послушайте, – обратился я к администратору, – где я живу? Как будто ваш отель считается одним из почтенных в Европе? И я не желаю отвечать на оскорбительные вопросы.

– Это обыкновенная полицейская процедура, – смущенно оправдывался администратор. – Совершенно безличная. Всех то же самое спрашивают.

– Вы, наверно, знаете мистера Майлса Фабиана? – продолжал я.

– Конечно, – с жаром подтвердил администратор. – Мистер Фабиан один из наших давних и уважаемых гостей.

– Он мой близкий друг. Позвоните ему и спросите обо мне.

Администратор о чем-то быстро заговорил по-немецки с полицейским. Тот кивнул, а потом снова повторил:

– Находился под арест прешде?

– Да нет же!

– Дайте ваш паспорт.

– Для чего вам мой паспорт?

– Надо быть уверен, что вы остался Швейцарии, герр Краймс.

– А если я не дам паспорт?

– Тогда другой мера. Задержание. Наш швейцарский тюрьма имейт хороший репутаций. Но она все-таки тюрьма.

– Мистер Граймс, прошу вас, – взмолился администратор.

Вынув из бумажника паспорт, я отдал его.

– Я немедленно обращусь к адвокату, – сказал я, обиженно вскинув голову.

– Поступайт, как вам угодно, – ответил полицейский, засовывая мой паспорт во внутренний карман шинели. Кивнув мне, с трудом ворочая своей заплывшей шеей, он вышел из комнаты.