Остров кукол - Джереми Бейтс

Я развернулся к двери хижины, увидел рвущегося в нее Солано, который вовсю размахивал окровавленным мачете.

Его там не было.

Проклятое воображение.

Я вернулся к телу Нитро. Перевернул его на живот, что оказалось до странности сложной задачей: липкий от крови труп стал мертвым и тяжелым грузом. Я весь сжался, ощущая под своими пальцами грузную, еще теплую плоть.

Пита нервно, с истерикой в голосе поинтересовалась, чем это я занят.

Я расстегнул молнию на рюкзаке Нитро и порылся в кармане, нашаривая пистолет. Его там не оказалось.

Страх уже шевельнулся во мне, но тут я все-таки заметил рукоять пистолета, торчавшую из-за пояса его широких шортов. Я вытянул оттуда оружие и встал, оставив Нитро лежать лицом в пол.

Пусть лучше так. Никто не хотел смотреть на его выкаченные, невидящие глаза или кривую ухмылку его перерезанного горла.

Я проверил магазин пистолета. Несколько патронов еще готовы к бою.

Сняв оружие с предохранителя, я вышел в ночь.

8

Выйдя на крыльцо, я вперил взгляд в темноту, пытаясь уловить любое подозрительное движение, — но в порывах ветра почти ураганной силы ничто не оставалось на месте. Все шевелилось и качалось: деревья, ветки, кусты, куклы, трава…

Прижав пистолет к груди, дулом к беснующимся небесам, я последовал за кровавым следом. Он тянулся по всему широкому крыльцу, до самого поручня невысокой лестницы.

Что Нитро там забыл? Зачем отходил так далеко? Мы с Питой всю свою смену просидели под дверью хижины. Может, услыхал какой-то шум и отошел разведать?

И что тогда? Стоило Нитро повернуться спиной, и Солано выскочил из ночной тьмы, как чертик из табакерки, чтобы одним взмахом ножа перерезать ему горло?

Я высунулся с крыльца над перилами, оглядел боковую стену хижины.

Никого. Ни подозрительных следов, ничего вообще.

Кто бы ни зарезал Нитро, этот «кто-то» словно бы в воздухе растворился.

1957

1

Патриция Диас укладывала Сальму, свою шестимесячную дочку, в колыбель, когда в дверь ее дома постучали. Она подоткнула одеяльце под пухленькие щечки Сальмы и тихонько вышла из спальни. В прихожей она отперла переднюю дверь и с удивлением обнаружила на маленькой веранде полицейского. У него было круглое, похожее на диск луны лицо и большой живот, испытывавший на прочность начищенные пуговицы униформы. Он держал за ручку бездомную с виду девочку, одетую в истрепанную ночную рубашку и с коротко остриженными…

— Мария! — воскликнула она.

— Мамочка?

— Милая моя? Боже ты мой… О боже! — Она заключила свою дочь в крепкие, долгие объятия. — Крошка моя! Что с тобою случилось?

— Я офицер Родригес, синьора, — представился полицейский. — Я нашел ее этим утром невдалеке отсюда. Девочка без присмотра бродила по парку. Я уж решил, что она там живет…

— Живет?.. — Патриция выпустила дочь из объятий и, хмурясь, вгляделась в ее чумазое лицо. — Что ты делала в парке, золотце? Почему ты не в школе святой Агаты?

— Мне там не понравилось, — просто ответила Мария.

— В школе?

— И я ушла оттуда.

— Как это ушла?

— Вот так, взяла и ушла! — повторила Мария. Кажется, уже раздраженно: голос пронзительный, твердость во взгляде.

— Почему бы тебе не зайти в дом, милая? Можешь полежать пока на моей кровати. Хорошо? Я бы хотела немного поговорить с полицейским с глазу на глаз.

Когда Мария скрылась за дверью, Патриция уставилась на толстяка в полицейской форме и с трудом проглотила запечатавший горло комок.

— Все это очень странно, — начала она, внезапно нервничая, хотя ничего дурного не совершила. — Видите ли, моя Мария не обычная девочка. Она просто не в силах учиться так же, как и другие дети ее возраста. Два года тому назад школьный психолог порекомендовал записать ее в особую школу-пансион.

— Школу святой Агаты? — уточнил полицейский.

— Да, в «Школу для заблудших детей под покровительством св. Агаты». Родители тамошних учеников либо умерли, либо спились, либо… мало ли что. Есть немало причин, по которым дети попадают в эту школу. Некоторые похожи на Марию. Они отстают от остальных в умственном развитии.

— И как долго ваша дочь учится в этой школе?

— Уже полтора года или вроде того.

— Когда вы встречались с нею в последний раз?

— Ну… когда мы поместили ее туда… — И поскорее добавила: — Поначалу мы приезжали ее навестить, но монахини не позволяли нам встретиться. Каждый раз под новым предлогом. Но они заверяли нас, что у нее все прекрасно. И тогда я… ну, забеременела… и это вроде как целиком завладело моей жизнью, а потом родилась Сальма, и…

Патриция глубоко вдохнула, только теперь осознав, что раскаленный прут у нее внутри возник не из-за простого волнения; нет, то было жаркое, обжигающее чувство вины.

— В общем, мы с мужем решили, что, если Мария счастлива там, где она есть, лучше будет сохранять дистанцию. Так ей будет намного проще…

Она бросила взгляд назад, за плечо — к проему двери, в которую вошла Мария, и снова повернулась, к полицейскому.

— Что они сделали с ней? Она показалась мне такой… — Сознание подсказало слово «холодной», но Патриция не произнесла его вслух, лишь покачав головой. — Как вы узнали, куда ее нужно отвести, офицер? Если не ошибаюсь, Мария не знает нашего адреса. У нее никак не получалось запоминать подобные вещи.

— Она его и не помнила, — кивнул полицейский. — Когда я спросил, где она живет, Мария ответила: «В парке». Далеко не сразу мне удалось выудить из нее название школы… ее старой, начальной школы. Тамошний директор узнал ее. Ваш адрес сохранился в личном деле…

Полицейский развел руками:

— Но если она живет в той школе… святой Агаты… я отведу ее туда.

— Не надо, — вскинулась Патриция. — То есть я вам благодарна, но не стоит. Сначала я хочу разобраться, почему она убежала. Должно быть, с Марией что-то случилось, что-то заставило ее уйти и предпочесть жизнь в парке… Свя-тый боже… А монахини, они ведь должны были заметить ее отсутствие? Почему же они сразу не связались со мной?

Охваченная сомнениями, Патриция медленно покачала головой:

— Мне нужно поговорить с Марией, обсудить все с моим мужем. Огромное вам спасибо, офицер Родригес… Спасибо, что привели домой мою дочку.

2

Патриция зашла в свою спальню, но — ни спящей, ни бодрствующей — Марии там не оказалось.

— Мария! — позвала она.

Нет ответа.

Патриция просунула голову в кухню, затем в столовую. И уже направлялась к черному входу, чтобы поискать дочь на заднем дворе, когда вдруг заметила движение за дверью игровой комнаты, превращенной в ясли. Мария стояла перед колыбелью, держа на