Зимопись. Книга первая. Как я был девочкой - Петр Ингвин

случае налета пострадает первым, его укокошат как свидетеля нарушения закона. Думаешь, нужно попробовать?

– Теперь не думаю.

Задним числом ей здравого смысла не занимать. Впрочем, это не Томина фишка, это всех касается.

– Как нам попасть в наш мир? – задал я главный вопрос.

– Через причал!

– Помнишь, с какой высоты мы сверзились?

Томин лик погрустнел, как образ нупогодишного волка, узнавшего, что по сценарию ему никогда не съесть зайца. Настал мой звездный час.

– Что ты думаешь о воздушном шаре?

До тех пор я был уверен, что самые круглые глаза в жизни видел у Зарины. Тома сделала мой рейтинг устаревшим.

– М-м… м?!.. – не нашлось у нее слов.

С победным видом я сообщил:

– По этому поводу нужно поговорить с папринцием. Кстати, он знает, что я не девочка.

– Что?! – Глаза Томы побили свой же рекорд.

– Догадался еще тогда, после сказок. Но почему-то молчит.

– Почему-то, – задумчиво повторила Тома главное слово.

– Я видел в его комнате схему воздушного шара. Если имеется схема, значит, есть или будет шар. Логично?

От переполнявшей энергии меня подняло, как тот самый шар от горелки. Я принялся ходить по маленькой комнатке, ловя мысли и облекая их в слова:

– Шар поднимет нас на нужную высоту, и тогда мы узнаем, работает ли портал в обе стороны. Между прочим, высота – это полдела. На работу портала может влиять все, от положения звезд до погоды и дня недели.

– Или количество людей, которые одновременно проходят через него, – предположила Тома.

– Или их общий литраж.

В ответ на недопонимание я поправился:

– Килограммаж.

Тома не поинтересовалась, как я попал в комнату к папринцию, видимо, решив, что схема попалась мне на глаза во время вызова в кабинет. Вот и ладненько.

– Как собираешься раздобыть шар?

– Работаю над этим.

– Хвастун, – улыбнулась она.

– Паникерша, – отбрил я.

– Шантажист, – упрекнула Тома в моей основной способности добиваться целей.

– Зато удачливый.

– За то и держим.

– За то и держусь, чтобы держали, – поставил я победную точку.

Пикировка временно прекратилась – снаружи раздалась команда построения. Мы выскочили на поле.

Из кратких перебрасываний словами я узнал, что пока дремал в своей комнате, прибыли два гонца: от царберов, проверивших округу и сообщивших, что уходят, и от отряда, отправленного сразу после обеда и тоже мной благополучно проспанного. Отряд вызывал хозяйку в одну из ближних деревень.

– Охрану школы уменьшить, – скомандовала царисса. – Достаточно войника над воротами и одной ученицы на противоположной стороне. Остальным спуститься. Все, кроме дежурных, по коням.

Половинки ворот с деревянным скрипом разъехались, топот копыт и ржание наполнили школу. Я вполне достойно вспорхнул на предоставленного мне жеребца, а Тома никак не могла справиться со своим. Подхватив за пояс, я помог ей взгромоздиться на седло.

– Спасибо. Этот конь… пусть будет Мерседесом.

– Если конь ученый, то может обидеться. Возможно, удивлю, но Мерседес – она, конструктор Даймлер назвал машину в честь дочки.

– И там дочки, – вздохнула Тома.

Со стены вслед горестно глядела оставшаяся на страже Зарина.

Деревня, в которую мы прибыли с цариссой и ее свитой, была той самой, что в первую ночь подверглась нашествию Тайного круга. Я узнавал домишки, в свете дня выглядевшие по-другому, на этот раз – с признаками жизни: из четко очерченного озерца пили лошади, вокруг лежал брошенный сельхозинструмент, но сам народ как языком слизало. Причина обнаружилась быстро: на площадке в центре деревеньки, то есть на ее, так сказать, главной площади, проходило дознание. Вели его четверо бойников под руководством одного из цариссиных мужей – энергичного здоровяка с кривым мечом на боку. В допрашиваемом едва узнавался победитель мужицкой потасовки, брошенный Кариной через бедро. Бойники уже поработали, вытягивая информацию. Видимо, вытянули. Оставшийся после них кусок мяса истекал кровью и «восстановлению не подлежал», живодеры проявили отменные навыки.

– Этот помогал разбойникам, – сообщил царевич, когда его супруга в сопровождении огромного эскорта прибыла на площадь.

Мы выстроились почти полным кругом. В центре уже даже не стонал бедный крестьянин.

– Что сказал? – осведомилась Дарья.

– Все сказал. Не хотел, пришлось припугнуть жизнью домочадцев.

Лоб цариссы пошел недовольными складками.

– Где преступники сейчас?

– Ушли вчера. Зачем приходили – неясно.

– Не знает или не хочет говорить?

– Сказал бы. – Царевич вздохнул. – Даже не предполагает. Говорит, они странные были, добыча не интересовала.

– Флаг – их работа?

– Да. Что этот флаг означал, он не знает.

– Допускаешь, у них есть сообщники в школе?

– Исключать нельзя.

Среди учениц пополз возмущенно-опасливый неприятный шепоток.

Чтобы содержимое желудка удерживалось на месте, я упорно смотрел в сторону. Старавшиеся отрешиться мозги нашли зацепку для нового удивления. Слово «флаг». Не стяг, не хоругвь, прапор, знамя или что-то в том же роде, а очередное современное мне понятие. Еще одна перемешивающая миры непонятка.

Деревня вокруг словно вымерла. Ни звука, ни тявка, ни мычания. А-а, у них же нет скота кроме лошадей. То есть, я не видел. Люди безмолвно глазели из тьмы узких оконных проемов в ожидании конца визита хозяйки и ее страшной челяди. Даже дети не шумели. Как нужно воспитать детей, чтобы они поняли состояние родителей и смысл происходящего? Сколько и чего должны насмотреться в свои годы?

– Количество разбойников?

– Здесь видели трех, но их явно больше. Кудеяровские, с гнуками. База в лесах Евпраксии.

Йес! – возликовала душа. День прожит не зря, теперь мы знаем, где искать Малика. Я переглянулся с Томой. Она тоже повеселела.

– Что еще? – продолжала опрос царисса.

– Все, – растерянно развел огромными руками царевич. – Сведения кончились, дальше очевидец только кричал, пока не скопытился.

Дарья обратилась к ученицам:

– Понимаете, зачем взяла вас с собой?

– Учиться править, – высказала ее дочка, Варвара.

– Именно. Какие выводы делаем из услышанного?

Повисла тишина. Первой, как всегда, сориентировалась Аглая:

– У разбойников была цель, и они ее достигли, потому что ушли. Цель – не добыча. Не прием новых членов. Возможно, некий предмет, представлявший для них большую ценность.

Конь под ней всхрапнул и, как многие из наших лошадей, пытался попятиться от крови перед носом и налетевших мух.

Дарья сдержанно кивнула:

– Еще?

– Возможно, они ничего не достигли, – предположила Варвара, заметив, что мама ждет от нее умной мысли.

– Почему? – вбросила Дарья, порадовавшись за родную кровиночку, к которой, как понимаю, однажды перейдет корона.

– Они ушли после вызова царберов.

– Молодец. – Дарья обратилась к остальным: – Еще мнения?

– Может быть, кто-то искал потерянную любовь? – выдала сразу застеснявшаяся Глафира.

Перед цариссой подобные мысли высказывать было сложнее, нежели перед папринцием.

– Тоже вариант, – неожиданно одобрила царисса. – Кто-то из беглых добрался до рыкцарей и теперь прибыл навестить семью. Что скажешь,