Уже не боец - Алекс Бредвик

Если в первые мгновения была какая-то затхлость, то потом усиливался запах лаванды… морской волны… и хлеба. Именно что хлеба, свежего, который словно только-только вытащили из печи. Даже слюна сама собой начала во рту скапливаться.

Но спустя практически тысячу шагов… мы оказались в архиве. Огромном. Просто невероятно большом. И каких свитков тут только не было! Вот только, помня прошлый опыт, мы ничего не трогали. Нельзя. Запрещено. Это всё ловушка. Жадность, даже до знаний, — порок. То, что запретно, должно таковым и оставаться. Это я сразу объяснил девушкам, особенно новеньким, особенно несколько раз Артамене, которая хоть и делала вид, что поняла, но я всё равно не верил ей до конца. Слишком любознательная особа.

Архивы были огромными. Свитки мы не трогали, но вот надписи на табличках читали. Лично я прошёл мимо биографии Геракла, биографии Ахилла, биографии Персея… и у каждого было свитков по сто, не меньше. Сколько тут всё это собирали? Зачем всё это тут хранили? И ведь если приглядеться, то можно было заметить, как проступали следы записей на них.

— Невероятно… — шёл я дальше, смотря по сторонам.

Методы лечения сложных болезней. Методы восстановления после травм. Инженерные изобретения для борьбы с циклопами. Ловушки на Кетуса, или Как остановить взбесившегося водяного змея. И так далее. Я шёл… и буквально облизывался. Но ничего не трогал. Это, я уверен, всё окажется в том архиве, который полагается за нахождение убежища Афины. В Афинах… кстати, с учётом того, что Афины огромны, там может быть сразу два храма. Но могу ошибаться. Ибо, может, сразу три… Гефеста, Гермеса и Афины. Ну или где-то не особо далеко от города Афины.

Вообще, Эллада огромная, убежища могут быть где угодно. Возле тех же руин Трои точно что-то могло быть. Надо будет искать. Этот мир отличается от моего. Вроде и не так сильно… но те же храмы стоят немного иначе. Да, часть Великих Храмов повторяется, но часть… нет. Например, в моём мире не было такого помпезного и важного храма Ареса в Спарте. А тут… есть. Следует учитывать.

— Нашла! — восторженно выкрикнула Астерра.

Тут же с двух сторон послышался топот. Девушки устремились к своей напарнице, чтобы убедиться в этом. Я же пошёл неспешно, предупредив ещё раз, чтобы они ничего не трогали. Как я понял, до того, как артефакт будет обагрён моей кровью, его статус могу прочесть только я.

И когда я вышел к нужному проходу, то меня чуть не ослепило сияние кинжала. Он светился буквально изнутри, был полон сил, и вся эта сила тянулась… к Астерре. Видимо, боги действительно вели её сюда. Не просто же так они подсунули так вовремя её мне. Мойры… да. Они. Это её судьба. И сейчас они перестанут за ней следить, как и за Артаменой.

— Он, да, — подошёл я к кинжалу, после чего взял в руки и им же нанёс себе рану, обагрив его кровью.

Золотой Нож Геры

Ранг — внеранговое, божественное, инициативное

Обагрено кровью первого инициала (Астер)

Возможно посвящение ещё одного человека (приоритетная цель — ревностная защитница Астерра)

Для посвящения требуется упокоение старого тела приоритетной цели, чтобы божественная сила соткала новое, переместив в него помеченную душу. Инициировать нового человека может только первый инициал.

Свойства…

Ваш уровень слишком низок…

Внимание! Чтобы узнать свой уровень, необходимо обнаружить системную статую.

Кинжал, как и трезубец Посейдона, лежал на специальном постаменте перед статуей Геры. Вот только если в прошлый раз статуя была огромной, то на этот раз… какой-то скромной. Что странно. Гера любит, когда её почитают, она любит возвышать себя. А тут показана её обратная сторона… скромная, даже какая-то… домашняя. Странно. Или это её та ипостась, которая относится именно к защите семьи, как хранительницы очага?

Направив небольшой поток магии из внутреннего моря в кинжал, я подошёл к статуе… и просто приложил его. Она моментально отреагировала, начала двигаться, открывая достаточно длинную лестницу вниз. Спиральную. Можно было просто сесть и скатиться… но рисковать я не стал. Внизу кто-то был. Я почувствовал неимоверно мощную ауру этого… существа.

— Идёмте, — посмотрел я на девушек, сунув кинжал себе за пазуху, после чего первым начал спуск.

Первый виток. За ним второй. Третий давался тяжелее. Нас испытывали. На нас словно смотрели. Все взмокли от того напряжения, давления, которое ощущалось. Было не совсем приятно… но мы продолжали спуск, противостояли этой мощи. Несколько раз я использовал клич, чтобы помочь. И это срабатывало. Аура, которая воздействовала на нас, словно отступала на несколько мгновений. Но стоило мне расслабиться, как тут же наступала вновь. И это длилось, казалось, бесконечно.

Но в какой-то момент всё прекратилось. Просто перестало на нас действовать… и мы вышли в очередной длинный коридор. Он был похож на тот, через который мы попали в хранилище… но вот финальной точкой было кое-что другое. Уже знакомое моим глазам помещение. Вмиг снова появилось давление, которое чуть не заставило упасть меня на колени… но я сдержался, поднял своих союзниц одну за другой, после чего, обновляя клич каждые несколько секунд, продолжил идти.

— Мы… не… покоримся! — рычал я, когда мы подошли к зданию.

— Знаю, — послышался звонкий, смеющийся женский голосок, в котором чувствовались власть и мощь. — Но что мне мешает с вами поиграть? Я сотню лет точно не общалась с людьми.

И тут вышла она. Та, с которой словно делали все статуи. Та, которая носила имя богини. Гера, дочь Геры. Она буквально вложила эту мысль мне в голову, улыбнувшись.

— Отрадно видеть, что новому лидеру известно значение слова «мы». Твоя команда — твоя семья. И ты это знаешь. И я это знаю. Кому, как не мне, это знать, ведь так, герои этого времени? — смерила она нас взглядом, после чего посмотрела на Астерру, которая была словно далёкой-далёкой родственницей той.

Ибо глаза… у них они были буквально одинаковыми.

— Ну, здравствуй… далёкая племянница, — хмыкнула Гера. — Не думала, что кто-то из моих родственников доживёт до этого дня.

Глава 20

— Не внучка? — уточнила Ника, осторожно так, с каким-то потаённым чувством, надеждой, но при этом отдалённым принятием, даже не знал, что в два слова можно вложить столько эмоций.

— У полубогов в нашем мире не может быть детей… — с грустью, самой огромной, какая только может быть, проговорила Гера, по сути та, которая и должна