Хирург - Наталья Деева

Среди миллионов людей, озабоченных своими проблемами, суетливых, постоянно куда-то спешащих, суетилась и беспокойная девушка Оля, строила планы, надеялась, ждала. И вдруг — раз — и ни надежд, ни планов. Ещё чуть-чуть, и стало бы на одного человека меньше. Заметил бы это гигантский голем из шестерёнок, крутящихся, на первый взгляд, хаотично? Вряд ли. Но для мироздания любая потеря невосполнима, потому что с каждой смертью схлопывается целая вселенная.

По пути из гаража Хирург снова поймал себя на мысли об Оленьке и только сейчас сообразил, что девушка заняла место в его душе, которое появилось после смерти Полковника. Он покосился на чернильные тучи, собирающиеся на юге, снял пиджак. Ненадолго погода наладилась, вон, как припекает — к дождю! И в пояснице ломит.

Потоптавшись на месте, он вернулся в гараж и сел за руль. Потому что для Оленьки такой день, как первый золотой меж медяков. Чем больше радости будет в её жизни, тем скорее она пойдёт на поправку.

Когда он постучал в её комнату, из-за двери донеслось бодрое "Входите". Девушка сидела на самом краю кровати, держась за спинку, и подставляла лицо солнечному лучу, пробившемуся меж штор.

— Погода замечательная, — Хирург шагнул вперёд и распахнул шторы. — Лето в разгаре.

— Ага, — Оленька попыталась ответить всё так же бодро, но получилось кисло.

— Как ты смотришь на то, чтобы поехать к морю? Или куда ты хочешь?

— К морю… к речке… в лес — куда угодно! — она просияла. — А мне можно? Ты уверен?

— Да. Наталье звонить будешь?

— Она недавно ушла… Мне только сарафан надеть. Там же тепло, да?

— Лето там. Где твой сарафан? Подать? — Хирург расстегнул молнию на подозрительно вздувшейся сумке — миру явилась пёстрая мешанина вещей, которые он складывал аккуратными стопками.

Ольга смутилась.

— Вон он, сверху. Нет, не то, вон же бретелька цвета хаки! Да! — она приняла из его рук бесформенную вещь защитного цвета. — Отвернись, я быстро.

— Погладить, наверное, надо, — сказал Хирург, наблюдая милующихся голубей.

— Он не мнущийся, — донеслось из-за спины. — Ненавижу вещи, которые требуют глажки. Всё, я готова!

Пересадив её в инвалидную коляску, взятую напрокат, Хирург направился к машине. Девушка разместилась на переднем сидении, вцепилась в ручку двери и принялась жадно впитывать ощущения.

Под взглядами любопытствующих соседок, угнездившихся на скамейке, Хирург отвёз коляску домой и плюхнулся на водительское сидение, хлопнув дверью. Девушка встрепенулась, кивнула на старушек:

— А они удивлены.

— Пусть, — Хирург повернул ключ зажигания — мотор заурчал, — если нет своей жизни, пусть живут чужой.

Машина стронулась с места. Следя за дорогой, Хирург украдкой наблюдал за Оленькой: прильнув к стеклу, она смотрела на мир, не мигая. Как будто не городской пейзаж был за окнами, а увлекательный, только ей видимый фильм.

Всю дорогу молчали. Хирург думал, что у этой девушки редкое и очень ценное качество: она не имела привычки фонтанировать словами. Он всегда говорил по существу, праздные женские разговоры его напрягали.

— Если не секрет, куда мы едем? — нарушила молчание Оленька.

— В Балаклаву.

— Не успела там побывать.

— Искренне тебе завидую. Сказочное место.

Миновав окраинные районы, мало отличающиеся от спальных районов других небольших городов, машина проехала центр — пятачок, забитый машинами приезжих, и юркнула в узкую улочку. Оленька по-прежнему молчала. Ей не нужно было говорить, мысли читались на её лице: сначала недоумение, потом — равнодушие, и сейчас — удивление вперемешку с интересом.

Если и есть у города душа, то душа Балаклавы здесь: в старинных двухэтажных домах, прижимающихся друг к другу боками. В проулках, таких узких, что в них едва ли можно разминуться. В опорных стенах из дикого камня, по которым взбираются зелёные змейки плюща. В тенистых двориках, где резвятся ребятишки с волосами, выбеленными солнцем, и хозяйки развешивают бельё на длинных верёвках, прямо над лодками, перевёрнутыми вверх килем.

Если бы не машины в каждом укромном уголке, можно было бы подумать, что время в этом городке течёт медленнее, стоит свернуть за поворот, и покажутся женщины в платьях до пят, с корзинками, наполненными солёной рыбой, и суровые рыбаки, загорелые до бронзы.

— Колоритно как! — выдохнула Оленька.

Хирург промолчал, поворачивая к набережной. Остановился он напротив пирса, возле которого покачивались яхты, и открыл дверь со стороны Оленьки.

— Вау! — воскликнула она, разглядывая скалу, нависающую над бухтой. — А вода-то совсем близко! Прям Венеция!

— Штормов здесь не бывает. Всё лето ходит катер на загородный пляж, обязательно съездим туда чуть позже. Если кидать хлеб в воду с катера, собирается несметное множество чаек. А зимой сюда приплывают лебеди и нырки — чёрные утки с ярко-жёлтыми носами…

Взглянув на Оленьку, он замолчал: она с открытым ртом наблюдала за рыбаками, таскающими рыбу.

— Дельфины загнали стаю ставриды, она клюёт на блесну и просто на голый крючок. По три-четыре рыбки сразу.

— Прямо-таки на голый?

— Да. Балаклава переводится как рыбное место.

— Обалдеть! — она мечтательно закатила глаза. — Я бы тут жила! А сейчас бы сиганула с пирса… в воду… с головой…

— Успеешь ещё, всё лето впереди.

— Можно я встану? — проговорила она жалобно. — Только подойду к воде — и назад. Помоги мне. Ну, пожалуйста!

Хирург не смог отказать, обнял её за талию и буквально протащил к скамейке у воды, сел рядом, всё так же придерживая. Оленька положила руку ему на плечо и замерла, глядя, как девушка в широкополой шляпе, нагнувшись, кормит с руки мальков кефали.

Просидели так около получаса. Девушка уехала на катере, её место заняли мальчишки, таскающие доверчивых рыбёшек голыми руками.

— Пора домой, — проговорил Хирург, выщёлкивая сигарету в бетонную урну.

— Ну, ещё минуточку!

— Нет. Ты ещё слаба. Дрожишь от усталости. Пока тебе перенапрягаться нельзя. Идём. Держись за меня.

Девушка вздохнула и покорилась.

— Спасибо, — сказала она уже в машине. — Ноги как чужие. Как будто не ноги, а мешки с мусором.

— Не переживай, это нормально. Я же говорил: придётся заново учиться ходить.

Обратно ехали вдоль набережной, но потом всё равно пришлось повернуть на параллельную улицу. Замелькали дворики, переулки, пёстрые отдыхающие. А вот и автостоянка.

— Народу, как в воскресенье, — проворчал Хирург, объезжая припарковавшийся джип. — Страшно представить, что будет…

— Стой! Стой!!! — заорала Оленька, подпрыгнула на сидении, указывая за окно. — Да тормози же! Вот он, сука! Вот!!!