Живая вода - Юлия Александровна Лавряшина

смог бы жить с этим и дальше, – подумал он, прочувствовав наслаждение от того, как тепло обволакивает вода. – Только зачем? От меня уже ничего не осталось».

Никаких лезвий он у Лили не нашел и с усмешкой решил, что она, как истинная ведьма, делает свои подмышки гладкими одним движением руки. Заготовленный им большой крепкий нож оказался по-настоящему острым. Наверное, Лиля держала его для мяса.

«Мясо и есть. – Ему уже не хотелось насмешничать над собой, но Арни еще пытался. – Наконец она получит его – мое тело. Она ведь так рвалась его заполучить… Бежала ночью через весь Париж… Она хоть представляет, каких размеров Париж?»

Надрез он сделал пошире, чтобы все быстрее закончилось. Руки у него нисколько не тряслись, словно Арни уже не имел отношения к тому телу, над которым совершал насилие. Пытаясь вспомнить виденные в кино сцены самоубийств, Арсений сказал себе, что скоро уснет и все пройдет безболезненно. Раны щипало и подергивало, но это была не та боль, которой он не мог вынести.

Уже не чувствуя горечи, он подумал: «Может, хоть это я доведу до конца. Подземелье Ужасов… Джаз-кафе… Чего еще я так и не сделал? Не построил дом, не посадил дерево, не дал жизнь сыну, не написал книгу. Чем я занимался столько лет?»

У самой поверхности воды вытянулись малиновые стрелы заката. Они целились в кого-то, невидимого отсюда, и пришлось закрыть глаза, чтобы разглядеть себя самого. И Катю. Этому закату было уже много лет, но Арни помнил его так хорошо, будто он погас только что. В тот вечер ее родители позвонили, и матери кое-как удалось докричаться и дать понять, что они останутся на даче – что-то случилось с машиной. Счастливая случайность. Одна из тех, которые и складываются в судьбу.

Катя еще не успела положить трубку, а они оба уже поняли, что станут близки. Не просто сегодня – сейчас. Арсений видел, как она разволновалась и немного перепугалась. Отошла к шкафу – слишком быстро! – и начала сосредоточенно искать какую-то книгу: «Помнишь, я говорила тебе…» Он ничего такого не помнил, наверное, и прочитать ни слова не смог бы, а Кате не удавалось придумать с ходу. Тоже цепенея от страха, заглушаемого пронзительным желанием, от которого сердце колотилось, как в агонии, Арсений подошел к ней сзади и обнял. Ее грудь тепло замерла в его ладонях, а он вжался лицом в волосы, которые всегда пахли летними травами.

Через ткань он узнавал руками ее живот и бедра, хотя эта прелюдия проигрывалась обоими не впервые, они уже совершенно измучили себя ею, но сейчас все должно было не оборваться от чьего-то появления, а продолжиться. И главное – завершиться, объединив их в нечто новое, чего еще не существовало на свете.

Катя была в легком домашнем платье, и Арсению не составило труда снять его. К тому времени она уже немного загорела, и кожа была бархатистой, как диковинный плод. Не тропический, а скорее райский… Может, нельзя было трогать его?

Арсений ничего не подгадывал, но получилось так, что они оказались напротив высокого, во весь рост, зеркала, и Катя, у которой все это время были закрыты глаза и дрожали веки, сама того не зная, отразилась в нем, позволив смотреть на себя не отрываясь. Арсений видел и свои руки, и глаза, но все это казалось ему чужим, и только Катя была родной.

Тот вечер был полон смущения, подкрашенного летним закатом, и радости. Они все время целовались потом и смеялись над чем-то, только не друг над другом, хотя, как увиделось Арсению из настоящего, в их действиях было много нелепого. Но этого и не могло не быть, ведь они оба не много опыта набрали к тому времени. И главное, не было уверенности, что этот опыт – правильный, ведь он не был подкреплен любовью.

– Арни!

Это донеслось оттуда, из того дня, закат которого набирал силу, разливаясь по всему свету.

Однажды Катя сказала, будто у него бывает взгляд Маленького принца. Арсений с облегчением подумал, что нашел самый красивый закат. В который уйдет с головой…

Но Катя продолжала звать его. Ее голос пробивался сквозь грохот. Если б Арсений не чувствовал себя настолько измученным и чуть меньше хотел спать, то наверняка попытался бы угадать, что это за шум. Но он не додумал даже первую пришедшую на ум странную мысль: «А что, если это рушится ее ледяной…»

Мысль не оборвалась, просто он уплыл от нее. Туда, к Кате, которая выходила из моря, вытряхивая воду из ушей и стаскивая с волос резинку, которой скрепляла их только на время купания.

«Чтоб винт корабля не запутался», – с серьезным видом объяснял Арни соседям по пляжу. Каждый день они оказывались новыми – Кате с Арсением нравилось менять места и чувствовать друг друга тем единственно постоянным в течение жизни, на что смело можно опереться.

– Я подвел тебя… – Он говорил ей это уже из последнего дня, где был один только закат.

А Кате удавалось расслышать, хотя она сидела на больших белых камнях возле воды и весело посматривала на него, только чуть скосив глаза.

– Я все равно люблю тебя, – отвечала она.

– Ты же меня не помнишь…

– Не помню. Только ведь любовь не зависит от количества воспоминаний. Когда мы встретились, их не было совсем.

– Верно! – радовался Арни. – Тогда почему же ты не дождалась меня? Я примчался за тобой на санях…

Она подбрасывала камень и смеялась:

– Разве сани могут здесь проехать? Нужно было раздобыть телегу… Вряд ли ты достал бы карету!

– Ты специально обложилась этими «голышами»? Чтобы я до тебя не добрался?

– Нет, Арни, так получилось… – У нее медленно гасла улыбка. – Ты же сам знаешь: так получилось… Арни!

– Что? Что?!

– Арни!

Глава 15

Иногда во сне она слышала женский голос. Катя узнавала его, а потом не могла понять, чей он. Но сказанное Катя могла бы повторить чуть ли не дословно, хотя совсем не понимала, о чем идет речь. Вернее, о ком…

Когда этот голос приснился в первый раз, еще в начале осени, он напугал Катю, хотя никакой угрозы не было. Только боль, ощутимая, хотя и неизвестно кем вызванная.

«Ты не соперница мне, – сказали ей тогда. – Наша любовь разной природы. Моя будет тянуться веками, потому что она безответна. А ты в новой жизни получишь новую. Вместе с новым телом. Потому что твоя – неотделима от тела… Может, и мне нужно вмешать