Война - Влад Тарханов

намного страшнее, чем возрождение немецкой военной мощи. Я думаю, Гинденбург не сможет построить флот, достаточный для противостояния нам на море, следовательно, он не сможет нам сделать ничего опасного. А ситуация с экономикой Германии подтолкнёт его к войне на Востоке. Поэтому поддержать его — лучший вариант, чем дать Сталину проглотить Германию. Нам известно, что уже сейчас, когда стал открыт железнодорожный путь из Москвы в Берлин, в СССР потоком пошло промышленное оборудование. Следовательно, большевики смогут быстрее провести индустриализацию.

— Мы можем как-то этому помешать?

— К сожалению, мы упустили момент из-за нерешительности моего предшественника. Я писал вам, что необходима была более плотная блокада побережья Германии, но наши лорды адмиралтейства так и не получили приказ на атаку каравана транспортных судов из СССР. Конечно, в чем-то Джеймс был прав: нам не следует влезать в сухопутную войну. Но если бы мы утопили вражеский флот на Балтике, ситуация развернулась бы по-другому.

— Ваш предшественник считал, что именно Польша могла стать тем поставщиком пехоты, которая необходима для войны с СССР. Ей надо было только дать проглотить куски побольше: в Германии, Литве. Чехословакии.

— Время показало, что польские войска не настолько сильны, как хотелось бы. Их сдерживают даже не профессиональные солдаты, а плохо вооруженные ополченцы. А удар красной армии оказался для них громом среди ясного неба! Они были уверены, что большевики помнят чудо на Висле и не рискнут напасть снова.

— Но второго чуда не произойдет?

— Прага[3] уже в руках большевиков.

— А что вы скажете об участии в действиях нашей авиации?

— Слишком поздно. Если бы мы перебросили в Польшу сотню-вторую бомбардировщиков, возможно, смогли бы изменить ситуацию на фронте. Но сейчас… Нет, это невозможно.

— И что вы предлагаете?

— Первое: нам необходимо признать правительство Гинденбурга и создание Третьей Империи германской нации, попросту Третьего Рейха. Снять с этого правительства ограничения, накладываемые Версальским договором и предоставить им кредит — передав под него самолеты, танки и артиллерию. Конечно, не самые новые, но достаточно эффективные модели. Организовать реальную блокаду побережья Германии и перекрыть поставки морем. Требовать прекращения боевых действий СССР против Польши и начала мирных переговоров. Надо спасти хоть что-то. Прекратить блокаду германского флота в Киле. Если большевики не согласятся на прекращение боевых действий, нам надо спланировать и осуществить удар нашей авиацией по нефтепромыслам Кавказа. Это не только лишит большевиков и их армию горючего, но и подорвет их экономические связи.

— То есть, все-таки ставка на старого маршала?

— Он пока еще полон сил. Во всяком случае, голова у него светлая. Кроме того, его наследник… он куда как более управляем. В случае каких-то неправильных шевелений, сможет заменить отца на посту императора.

— Но тогда первую скрипку в политике Германии будет играть Геринг?

— Геринг — несколько лучше Пауля фон Гинденбурга и намного лучше покойного Гитлера, более управляем и образован. Но и Гитлеру я бы помогал, только неофициально. Национал-социализм — верный пёс, который будет рвать большевиков зубами, а что нам нужно еще? Тем более, что идеология наци — это завоевание жизненного пространства на Востоке. Тем лучше для нас.

* * *

Вашингтон. Округ Колумбия. Белый дом

26 мая 1934 года

— Джеймс, как хорошо, что ты зашёл. У меня есть к тебе дело.

Ставший в тридцать втором году президентом САСШ Франклин Делано Рузвельт с легким прищуром посмотрел на полного и рано облысевшего мужчину в дорогом костюме, который, рассыпая ослепительную улыбку, прошел в рабочий кабинет своего шефа.

— Фрэнки, у меня для тебя небольшой презент.

Он выложил на стол целый марочный лист, не прошедший перфорирование и гуммирование.

— Что это? — Рузвельт с интересом рассматривал лист, затем достал лупу из стола и принялся внимательно разбирать небольшие детали.

— О! Это мы решили напечатать новую серию марок, посвященных национальным паркам нашей страны. Это первый выпуск, так сказать, пристрелочный вариант.

Джеймс Алоизиус Фарли достал дорогой «Паркер» и черкнул свой автограф на оборотной стороне листа.

— Теперь полный порядок!

— Хорошо! — Рузвельт благосклонно принял подношение главного почтмейстера страны. Фарли был доверенным лицом нового президента и много сделал для его политических побед — и при выборах на пост губернатора Нью-Йорка, и в президентской гонке тридцать второго года. Демократы долгое время слишком успешно удерживали за собой президентское кресло. Ставка республиканцев на Рузвельта принесла весьма неожиданную для многих победу.

— Теперь я готов тебя слушать, Фрэнки.

— Джеймс, война в Европе. Она не приносит нам никакого дохода. Это в корне неправильно. В Мировую войну мы смогли неплохо подняться. А сейчас экономический кризис… И…

— И… Мы ничего не зарабатываем на этой бойне в Германии? — быстро сориентировался Фарли.

— Абсолютно верно.

— Хм…как я понимаю, надо или раздуть этот конфликт, чтобы в нашей помощи стали срочным образом нуждаться. Или потушить этот пожар? И что ты считаешь нужным сделать?

— Не скрою, если бы пожар стал сильнее, это было бы хорошо, но пока что европейские игроки не готовы вцепиться друг другу в глотку. Поэтому нам интереснее сделать так, чтобы этот конфликт погасить. Самым срочным образом.

— Насколько я понимаю, всё упирается в польский вопрос, не так ли? И какова будет наша позиция?

— Надо отдать Польшу советам.

— Неожиданно, Фрэнки. Весьма неожиданно.

— Советы надрываются, они пытаются провести индустриализацию. Надо создать такую ситуацию, чтобы они без нас справиться с ней не смогли. И тут, при всех их экономических трудностях, им еще и Польшей придется заниматься. А там достаточно враждебное к большевикам население. И в этой ситуации Британия и Франция от СССР отворачиваются. И единственным серьезным игроком, кто окажет им (совершенно неофициально и очень дорого) помощь будем мы.

— Логично.

— Впрочем, окучивать советы будешь не ты. В Москву я отправлю Фрэнсиса[4]. У него хорошо подвешен язык. И он министр труда, который говорит вещи, понятные большевикам. Ты займешься нашими европейскими друзьями. Во-первых, тебе надо будет посетить Париж и Лондон и выразить озабоченность правительства США военными действиями в Европе. Намекни британцам, что это мешает нашей с ними торговле. Впрочем, на кузенов сильно давить не надо. Только легкое прощупывание позиций, мы за мир и все такое прочее. Французам нужно предложить что-то более существенное. Нам необходимо сделать так, чтобы в этой истории Париж выступил не верным сателлитом Лондона, а вполне самостоятельным игроком. Но основное твое действие будет в Берлине.