Палач и Дрозд - Бринн Уивер

смастерил Лахлан. Но мое влияние ощущается намного ярче: и в огромном кожаном крыле, висящем на стене возле столика – того самого, за который я бы села, – и в черно-белых картинах с изображением птиц, держащих в лапах тесак или нож для мяса.

Не только мое влияние. НАШЕ.

Я останавливаю Роуэна посреди зала. Он смотрит на меня, и под его взглядом горло начинает печь горячий комок.

– Ты… – Я обвожу рукой ресторан. – Это…

Роуэн искренне пытается сдержать смех, и на губах у него проступает знакомая ухмылка.

– Очень красноречиво. Как в тот раз, когда ты назвала меня «типа парнем». Не терпится услышать, что ты придумаешь сего…

– Я люблю тебя, – выпаливаю я.

Роуэн меняется в лице, и я бросаюсь ему на шею, прижимаюсь щекой к груди.

Он обнимает меня в ответ, запускает руку в волосы и целует в макушку.

– Я тоже люблю тебя, Слоан. Очень сильно. Хотя, наверное, ресторан все сказал за меня.

Я смеюсь ему в рубашку и вытираю слезы пальцами, не давая им упасть.

– Есть такое подозрение. Даже не знаю откуда. Может, из-за вывески над входом?

Роуэн отступает на шаг, не убирая рук. Он смотрит на меня – и все мои чувства находят отражение в чуть заметной улыбке и ласковом взгляде. Мне становится легче оттого, что я имею право любить и быть любимой после того, как целую вечность считала себя настолько пустой, что в сердце осталось место лишь одиночеству и жажде крови. Кажется, что те же самые мысли мелькают и в глазах Роуэна.

– Идем, – говорит он, прижимаясь к моим губам в мимолетном поцелуе. – Мне по-прежнему нужна твоя помощь.

Роуэн ведет меня в кухню, где под встроенными светильниками блестят железные столы и совершенно новая бытовая техника. Сперва он подходит к стене, где на длинном ряде крючков висят фартуки, снимает один, протягивает мне, а сам уходит в холодильник.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, когда Роуэн приносит поднос, где лежат заранее подготовленные ингредиенты.

– Строим космический корабль. – Заметив мой недовольный взгляд, он ехидно ухмыляется. – Готовим, разумеется. Я до сих пор не определился с меню для открытия. Ты поможешь его откорректировать.

– Мы уже выяснили, что готовить я не умею.

– Нет, мы выяснили, что готовишь ты изумительно, просто тебе нужны подсказки.

И мы принимаемся готовить.

Начинаем с простейших блюд, вроде заправки из красного вина для салата и зажарки для супа. Затем переходим к более сложным рецептам – свиной вырезке с кольцами лука-шалота и филе лосося под сливочным соусом. Наблюдать за тем, как Роуэн с невиданной прежде страстью и уверенностью расхаживает по кухне, – все равно что впрыскивать афродизиак прямиком в вены. С каждым мгновением я хочу его все сильнее, а он настолько занят делом, что совершенно не замечает моих взглядов.

От такого безразличия возбуждение во мне лишь нарастает.

Мы пробуем приготовленные вместе блюда, и Роуэн прилепляет золотую звездочку со своей щеки к чистой странице в потрепанном блокноте, куда он записывает всякие мысли и замечания касательно рецептов. Затем он заявляет, что настала пора десерта и это блюдо в одиночку ему не приготовить. Я пытаюсь возразить, что наелась досыта, но Роуэн лишь смеется.

– Я знаю: ты способна на большее, – говорит он с улыбкой и опять уходит в сторону холодильника, откуда возвращается с очередным подносом. На сей раз блюда – «Павлова», крем-брюле и шоколадный торт – почти готовы. Нужно их собрать и добавить сиропы, что он проделывает с необычайным проворством. Затем выставляет тарелки передо мной на стол и отступает в сторону. Под его пристальным взглядом я чувствую в животе жар, точно во мне дернули за невидимую струну, до боли скрутившую внутренности.

– Встань лицом к столу и подними платье.

Трусики намокают прежде, чем я успеваю осмыслить его слова, будто тело само знает, что сейчас начнется. Я прерывисто втягиваю в себя воздух и открываю рот, но слов подобрать не могу.

Роуэн, вскинув бровь, указывает мне взглядом на столешницу.

– Думаешь, я не заметил, как ты, готовя соус из вина, постоянно одергивала платье, чтобы показать мне сиськи? Слоан, я всегда тебя вижу! А теперь делай, как тебе велели.

Шумно выдохнув, я берусь за подол платья и тяну его вверх, поворачиваясь при этом к столу лицом. Железный полированный край холодит горячую кожу. Роуэн, окутывая меня своим теплом, заходит за спину и проводит мозолистой ладонью по ноге и ягодице.

Он оттягивает трусики в сторону, прижимается членом и одним движением входит в меня, вырывая из груди судорожный вздох. До упора погрузившись в мое нутро, он замирает.

В горле застревает всхлип. Внутри все пульсирует; стенки требуют фрикций. Я пытаюсь двигаться, но сзади мешает навалившееся на спину мужское тело, а спереди в бедра упирается острый край стола.

– Нет, – предупреждает Роуэн, когда я дергаюсь. – Расслабься!

С губ срывается придушенный всхлип.

– Как ты, черт возьми, это представляешь?

Он смеется, словно не замечая моего состояния.

– Постарайся. Посмотрим, что получится.

Пульс срывается в галоп. Часто хватая ртом воздух, я замираю, а Роуэн кладет подбородок мне на плечо и берет десертную ложечку.

– Какая ты послушная девочка… – воркует он на ухо, зачерпывая ложкой содержимое из чашки с крем-брюле и поднося ее к моим открытым губам. – Таким полагается награда.

Сливочный крем и терпкий ягодный сироп ложатся на язык, окутывая рот сладкой патокой. Пока я смакую десерт, Роуэн не шевелится.

– Вкусно? – спрашивает он.

– Д-да…

– Может, чего-то не хватает?

– М-м-м…

Понятия не имею! Какие, к черту, разговоры, когда внутри меня распирает твердый член, бедра мокнут от влаги, а клитор отчаянно требует ласки?

Я качаю головой. Пусть сам догадывается.

– Закрой глаза. Попробуем еще раз.

Я послушно опускаю веки, и в нос бьют незамеченные прежде запахи свежих ягод. Роуэн ведет краем ложки по губам, оставляя на них сладкий привкус, и я послушно открываю рот.

– Что чувствуешь? – шепчет он мне в шею.

– Сливки. Ваниль. Карамель. Клубника и малина, – отвечаю я, по-прежнему жмурясь.

Такое ощущение, будто я парю, только не за пределами собственного тела, а внутри него – словно во мне появилось неизведанное пространство, которого я прежде не замечала. Я отключаюсь от остального мира, но при этом ощущаю его острее обычного. Малейшие оттенки переживаний в отсутствие посторонних шумов стократно усиливаются.

– Чего не хватает?

– Все на месте… – Я качаю головой. Роуэн успокаивающе ведет ладонью по моему плечу. – Вкус совершенно обычный.

– Ты права, – соглашается он и припадает в долгом поцелуе к моей шее.

Член внутри дергается. Я