Белые погоны - Александра Лисина

про вмятину она тоже вспомнила и решила, что именно в этом и есть ее шанс. Поэтому, когда я чуть надавил, она отошла на нужное мне расстояние. Тем временем неустанно бежавшая за мной вода незаметно окружила место, где я оказался. Собравшись возле самого бортика, она с едва слышным журчанием потекла к моим ногам, вот-вот готовясь образовать полноценную лужу.

И вот как только это произошло, а мои ноги оказались на мокром, тогда как сам я шокированно замер и на мгновение отвлекся, кинув вниз быстрый взгляд, Ания наконец ударила. Ударила всерьез и по-настоящему. Да и еще удивила меня в который раз, наглядно доказав, что на самом деле водой она владела вполне прилично. Более того, все это время она тщательно скрывала, что основное ее направление в магии воды — это ни что иное как управлением льдом. Как у лэна Даорна. Поэтому, как только я подставился, она резко выдохнула. Вода у меня под ногами мгновенно замерзла. А затем оттуда вверх почти на майн выстрелили два острых ледяных кола, перекрещенных крест-накрест. Которые мгновенно развеяли мою защиту и едва не пропороли мне пятки. И на которых я, скорее всего, так бы и повис, если бы вовремя не создал воздушные диски, которые уберегли меня от удара и подбросили высоко вверх.

От такого поворота зал буквально взвыл, разразившись кто радостными, кто испуганными, а кто и разочарованными криками.

Я замер, качаясь на своих ненадежных опорах и с трудом балансируя на острых пиках. Одинокий, растерянный, встрепанный и лишь чудом уцелевший после предательского удара…

И умница Ания не подвела — пока я пытался сохранить равновесие, она буквально прыгнула ко мне через весь ринг, разогнав себя при этом магией. Рванувший из ее пяток огонь придал ей такое ускорение, что я про себя только присвистнул. Тогда как девчонка прямо на бегу высоко подпрыгнула, буквально взлетела, прямо в полете выхватив из пустоты два огненных меча. А потом с криком обрушила их мне на голову.

Чтобы уж наверняка, в моем случае точность все-таки имела значение, я выждал ровно столько, сколько было нужно, чтобы убедиться в траектории падения милой и симпатичной Анечки Босхо, которая с перекошенным лицом летела в мою сторону в надежде если не на кол посадить, то хотя бы разрубить надвое. Я выждал до последнего, напряженно следя за ее приближением. И лишь в последний момент кувыркнулся назад, кубарем скатившись с ледяной скульптуры, которая обожгла меня не хуже огня.

Трибуны после этого снова ахнули. Кто-то, судя по всему, решил, что девчонка вот-вот напорется на собственное творение, однако Босхо и тут оказалась на высоте. Досадно промахнувшись, она с яростью разрубила мечами сразу оба кола сверху донизу. Прямо в полете их буквально выжгла дотла. Более того, не замедлилась, не упала, а приземлилась точно на ноги, подняв целую тучу брызг. После чего резко выпрямилась и, наткнувшись на стоящего в нескольких шагах живого и невредимого меня, тихо зарычала.

— Ты-ы… — выдохнула она, когда поняла, что маневр не удался и теперь ей придется начинать все заново.

Я вместо ответа сложил руки на груди и спокойно на нее посмотрел.

Все, красавица. Ты попалась.

Когда мы встретились взглядами, она яростно заурчала, словно взбешенная кошка, ее темные глаза в прямом смысле слова вспыхнули, в них метнулись отблески огня, который без промедления возник и у нее в ладонях. Однако когда она попыталась швырнуть его в меня, случилось нечто неожиданное — свирепый, ревущий, прямо-таки рычащий на все лады огонь улетел всего на два шага вперед, после чего с силой обо что-то ударился, ярко вспыхнул и тут же вернулся обратно, обдав хозяйку яростным жаром и вынудив ее инстинктивно прикрыть лицо руками.

Правда, ничего страшного с Босхо не случилось — от своего огня она пострадать по определению не могла, поэтому он лишь лизнул ее руки и бессильно угас, оставив ее растерянно стоять в луже холодной воды, в которой медленно и неторопливо плавали не до конца растаявшие льдинки.

Не знаю, кто как, а я бы на ее месте сразу забеспокоился, раз уж магия начала вести себя неправильно. Но девочка есть девочка — ей понадобилось целых тридцать сэнов, чтобы сообразить, что что-то не так. При этом она успела ударить меня раз шесть, причем хорошо так, мощно, словно и не было никакого боя. Разъяренная, взбешенная недавней неудачей, растрепанная и все еще полная нерастраченных сил…

Вот уж и правда достойная соперница.

— Что это⁈ — наконец взревела она, когда ее огонь в очередной раз бессильно ударился в невидимую стену и отскочил, а когда она ринулась на нее с кулаками, то не смогла ступить дальше двух шагов. — Что ты со мной сделал⁈

— Я тебя поймал, — так же спокойно ответил я.

— Нет! — вскрикнула она, снова попытавшись атаковать мою стену, полагая, что это такой же невидимый щит, к которому я в прошлом бою пришпилил ее брата. Однако из воздуха, как известно, получается плохой щит. Уж кому-кому, а ей-то он точно должен был поддаться. И правильно — я все-таки не полноценный воздушник, поэтому и мои щиты для реального боя не слишком годятся.

И она свято верила в это еще какое-то время, когда тщетно начала колотиться в стену в попытке ее пробить. Снизу, сверху, сбоку… руками, ногами и снова огнем… Но потом заметила, что ее магия стремительно истощается. С каждым ударом ее огонь становится все слабее. Какой бы ни была она сильной, но вскоре у нее даже огненные шары перестали получаться.

И вот после этого она запрокинула голову и взвыла:

— Гурто-о-о!

Я вместо ответа снял невидимость вокруг нее, и она явственно вздрогнула, обнаружив, как всего в двух шагах от нее начинают проступать многочисленные крошечные молнии. Одна за другой они вспыхивали вокруг, как маленькие звезды, постепенно складываясь в гигантскую фигуру… огромную магическую конструкцию, которую я сотворил, пока бегал кругами по рингу.

Пространственное мышление — это, конечно, прекрасно, но мне все равно был нужен ориентир, ось, вокруг которой я шаг за шагом выстраивал свои невидимые молнии. Сделанная мною в самом начале вмятина служила именно для этой цели и именно вокруг нее я так долго перемещался, незаметно достраивая фигуру из высшего раздела магического искусства, на которую и Ания, и судьи, и весь остальной зал уставились во все глаза.

Фигура ослабления…

Зал восторженно взвыл, запоздало сообразив, что происходит.

Когда же и до девчонки дошло,