Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Важнейшее из искусств - Андрей Чертков

Пришелец улыбнулся открытой, почти детской улыбкой, чтобы всем присутствующим стало понятно, что скептики на его родной планете и впрямь были не правы, что его присутствие на съемках остро необходимо, что без него ровным счетом ничего не получится.

— Мы рады вашему прибытию, — взял ответное слово один из присутствующих, рослый, худой и лысый пожилой мужчина. — Вы и в самом деле можете нам серьезно помочь. Когда мы снимали первый фильм, то столкнулись с трудностями именно в области психологии. Порой нелегко понять мотивы поведения инопланетных существ. Добро пожаловать!

Он протянул руку, и Пришелец, чуть помедлив, пожал ее.

— С чего начнем? — спросил он.

— С чего, думаю, начинают во всех обитаемых мирах, — сказал «киношник». — Со знакомства. Я Помощник Режиссера, а зовут меня… называйте меня Помрежем.

Словно по команде, остальные загомонили, задвигались, кинулись пожимать Пришельцу руки и похлопывать его по широким плечам. Прихваченный с корабля портативный переводчик не справлялся с потоком аборигенской речи, и до слуха Пришельца доходили только обрывки фраз. И хотя они свидетельствовали об исключительном дружелюбии хозяев, гость вздохнул с облегчением, когда Помреж велел всем разойтись по своим рабочим местам. Через несколько мгновений под тентом остались только он сам, невысокая темноволосая девушка, Пришелец и фальшивый голован, который, невзирая на суматоху, умудрился заснуть.

— Позвольте представить вам мою ассистентку, — сказал Помреж. — Она будет вашим гидом и соратником в работе.

Девушка протянула руку.

— Рада! — сказала она и, заметив, что брови Пришельца поползли вверх, пояснила: — Это мое имя, вы не ошиблись. Ну… и чувство, конечно. Я много читала о вашей планете, неплохо знаю ваше кино и литературу. Это у меня от родителей. Они горячие поклонники творчества Авторов, а «Трилогия о Максиме» — их любимая книга.

— Поэтому они вас так и назвали? — спросил Пришелец, поцеловав руку девушки чуть выше запястья.

— О, вы знаете этот старинный жест! — усмехнулась Рада. — Да, вы не ошиблись. Меня назвали в честь героини «Обитаемого острова».

— Ну вот и отлично! — встрял Помреж. — Уверен, что вы сработаетесь! Рада, покажите нашему гостю съемочную площадку и… что полагается. К ночи все должно быть готово, — добавил он загадочно. — До встречи!

Оставшись наедине с «гидом», Пришелец смутился. Похоже, что вот так, запросто, общаться с инопланетянками ему еще не приходилось.

— Пойдемте, — сказала Рада. — Я покажу вам нашу площадку. Она оборудована по самому последнему слову. И кстати, общаясь со мною, вы можете отключить своего переводчика. Я ведь филолог по первому образованию, специализировалась на языках гигандийской метагруппы. Защитила магистерскую диссертацию, но страсть к кино возобладала…

— А почему гигандийской? — удивился Пришелец. — Разве наши языки имеют что-то общее?

— О, да вы, я вижу, полный профан! — рассмеялась Рада. — Прочитайте хотя бы популярнейшее «Введение в галактическое языкознание» Ругга, там все очень доступно изложено.

— Возьму на заметку.

— И выключите наконец свой агрегат! — потребовала Рада на родном языке Пришельца. — Мне он только мешает, ибо умудряется самую обычную фразу превращать в нечто цветистое! Если понадобится, я сама буду вашим переводчиком.

Они вышли под плоское жаркое небо.

Съемочная площадка впечатляла. Над тщательно выстроенными декорациями, изображавшими мощные береговые укрепления, парила сложная дискообразная конструкция. От нее к земле тянулся толстый кабель, придававший всему сооружению вид жутковатого инопланетного чудовища с черным лоснящимся хвостом.

Вроде того, что обитает в единственном океане Яйлы, подумал Пришелец, и называется просто и без затей «хвостилой перепончатожаберным»…

— Это наш съемочный комплекс, — пояснила Рада. — Состоит из осветительных приборов, микрофонной сети и множества больших и малых камер. Экспериментальная модель на антигравитационном шасси, как нельзя лучше приспособленная к творческому методу нашего Режиссера.

— Кстати, его ведь не было на церемонии знакомства? — спросил Пришелец.

— Он был, — улыбнулась Рада. — Но… инкогнито!

Она подвела Пришельца к прозрачному куполу кабины управления, составляющей наземную часть съемочного комплекса. За широким дуговым пультом сидел серьезного вида парень, имени которого Пришелец не запомнил; кажется, он был одним из младших ассистентов Оператора.

— Вот, полюбуйтесь. — Рада обвела ладонью россыпь небольших мониторов. — Оцените масштаб работы!

Пришелец увидел бетонные капониры, мотки колючей проволоки на пляже, усеянном обломками досок. Длинный серый, в рыжих пятнах ржавчины корпус морского судна, ошвартованного у причальной стенки небольшого порта. Ископаемые колесные и гусеничные механизмы. Допотопные огнестрельные орудия, нацелившиеся стволами в море. Киберы поднимали на борт судна желто-зеленые продолговатые ящики. Ископаемые механизмы рывками перемещались с места на место. А у орудий возились группки людей.

— И все эти приготовления ради одного-единственного эпизода?! — ахнул Пришелец.

— Да, — сказала Рада. — Режиссер считает, что в настоящем кино не должно быть проходных эпизодов, которые можно было бы сделать шаляй-валяй. Кроме того, он сторонник реалистического подхода. В чем-то даже натуралистического. Впрочем, скоро вы и сами убедитесь в этом.

— А чем занимается он? — Пришелец кивнул на ассистента.

Рада перевела его вопрос.

— Тестирую системы, — пояснил ассистент. — К ночи должно быть все готово.

— А почему к ночи? — удивился Пришелец, выслушав перевод. — Помреж тоже упомянул о ней. Я решил было, что ослышался. Разве вы будете снимать именно ночью?

— Разумеется, — улыбнулась Рада. — Если по сценарию ночь, мы будем снимать настоящей ночью. И зритель разглядит на экране ровно столько, сколько разглядел бы, окажись он на месте реальных событий. А если бы в сценарии был шторм, поверьте мне, наш Режиссер сделал бы все, чтобы зритель увидел и ощутил все прелести шторма. Ну или почти все. Собственно, для этого и создан этот комплекс. Он позволяет снимать со всех точек одновременно, и не только в обычном диапазоне, но и в инфракрасном.

— А это для чего? Неужели вы рассчитываете, что зрителю понравится мешанина расплывчатых пятен, видимая в инфрасвете?

— Нет, конечно, — покачала головой девушка. — Потом, при монтаже картины, инфракрасное изображение будет переведено в тепловое излучение, чтобы зритель мог почувствовать жар настоящего боя… Впрочем, здесь я не специалист и могу что-нибудь напутать. Пойдемте дальше.