Война Каганатов - Дмитрий Янтарный

но тот так же молча смотрел на него. Поняв, что глава ожидает, пока Сареф возьмёт хотя бы небольшой кусочек угощения, он запнулся. Использовать демоническое зрение, чтобы проверить еду наверняка, возможности не было.

— Не переживай, не отравлено и не заговорено, — улыбнулся глава Гражемид, от которого не укрылась точка ориентировочного замирания Сарефа, — не наш метод. Вот если доведётся гостить у эльфов — там да, с этим надо быть настороже.

Удивившись тому, как быстро и прицельно раскусил его Гражемид, Сареф сконфуженно взял персик.

— Ну вот, — довольно сказал орк, — теперь можно и поговорить. Скажи мне, Сареф, ты же знаешь, что произошло между нашими расами четыре года назад?

Сареф вздрогнул. Он не представлялся главе Ханства, и тем не менее, тот прекрасно знал, как его зовут. Впрочем, это ни о чём не говорило. Он мог знать его как будущего участника Всесистемных Состязаний, список которых наверняка уже начал формироваться Системой.

— Разумеется, — кивнул он, — я помню, как мой глава отзывался о прошедшей в тот год Годасте. Главы кланов, чьи Чемпионы должны были выступать, пребывали в такой ярости, что с ними невозможно было разговаривать. Кажется, они тогда даже провели между собой небольшой Турнир, и победителю вручили Мутную Звёздную эссенцию, эманациями на которую скидывались всеми кланами. Конечно, по сравнению с реальными Состязаниями это и рядом не стояло… но хоть что-то.

— Как жаль, что эта же идея не пришла в голову эльфам и гномам, — заметил Гражемид, — тогда им не пришлось бы столь долго и безрезультатно беситься на наших землях. Впрочем, среди этих восьми Чемпионов 5 или даже 6 были не из кланов, и наивно было рассчитывать на аналогичный с людьми сценарий. Что ж… и что ты думаешь обо всём этом, Сареф? О том, что всё это случилось.

— Я думаю, что все получили по заслугам. И Мэндрейки за свою недальновидность в отношении собственной безопасности… и орки за то, что допустили такой произвол в отношении клановой дочери. С учётом того, что люди и орки каждые 4 года встречаются на Всесистемных Состязаниях… было очень опрометчиво так поступать.

— То есть, по-твоему, это справедливо? — уточнил хан Гражемид, — что ответственность за этот поступок повесили на целую расу?

— Трудно сказать, — оказавшись в приятной обстановке, где ему никуда не надо было спешить, Сареф позволил себе задуматься, — меня, по правде говоря, вообще удивляет, почему Хриплый Перешеек существует именно в таком виде? Почему там нельзя было сделать продолжение торгового тракта? А так… ну, даже если вы не хотели торговать с людьми, выгонять всех орков с плохой репутацией в одно место и закрыться ими же от людей… Не, ну идея в теории неплохая. Выгнать всех смутьянов поближе к границе с людьми, показать им, что вот людей можно спокойно грабить и убивать, и жить припеваючи — звучит как реально отличная идея. Но… при таких условиях всегда есть риск, что вспыхнет расовый конфликт такого уровня, что это ударит по всем без исключения. Собственно, так оно и случилось.

— Что ж, понятно, — если Гражемиду и не пришёлся по душе ответ Сарефа, он прекрасно это скрыл, — приятно видеть, что Чемпионом среди людей стал столь достойный человек. Я часто люблю задавать этот вопрос людям, которые иногда здесь появляются. Кто-то начинает лебезить, мол, Мэндрейки виноваты, кто-то проявлять откровенную ненависть к нашей расе. Но дать столь смелый ответ, и потом столь грамотно его обосновать… это достойно уважения. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У меня есть знакомые среди людей, и они рассказывали, как ты выиграл свои Состязания. Умудрившись при этом обвести вокруг пальца главу своего клана… и не только его.

Он замолчал. Сареф под его взглядом взял ещё один персик, чтобы избавить себя от необходимости что-то на это отвечать. Комплименты в свой адрес он давно пропускал мимо ушей: ему потребовалось всего несколько месяцев после ухода из клана, чтобы привести в порядок свою самооценку и понять, как много он на самом деле может. Хотя, конечно, была в этом и немалая заслуга Хима. Демонёнок в его голове, уловив похвалу в свой адрес, довольно замурлыкал.

— Но по нам эти ограничения ударили сильно. Теперь в орочьих Состязаниях уже четыре года участвуют только 16 чемпионов вместо 32. Монстры в подземельях, даже первого уровня, порой могут выкинуть что-то крайне скверное. Не говоря уже о том, что только в моём Ханстве в этом году уже четырежды натыкались на Мёртвого Короля воров, хотя до этого он появлялся в лучшем случае раз в десять лет. Так что… может быть, наша раса и заслужила эту участь, вот только длится это уже четыре года. Среди простых орков всё больше растёт недовольство, ведь именно по Вольным участникам это ограничение ударило сильнее всего. Торговля в Каганатах затухает, только Ведающие Богатством, да Архипелаг Морских Львов ещё как-то держатся. На Всесистемных Состязаниях мы тоже выступили ужасно… все четыре Чемпиона орков вылетели в первых же поединках. Как бы всё это не вылилось в нечто куда более скверное…

— Но да это всё неважно, — Гражемид, прервав сам себя, посмотрел на Сарефа, — значит, желаешь навестить наше подземелье пятого уровня?

— Да, сэр, — кивнул Сареф.

— Ну что ж… мне известно, что вас четверо. Так что я, так и быть, выделю вам поход, но взамен попрошу тебя об услуге, мальчик.

— Я вас слушаю.

— Я хочу, чтобы ты взял в этот поход моего среднего сына, Эмерса. У него очень… узкая специализация, которая, тем не менее, позволяет ему стоять почти на любой позиции. Так что он вам подойдёт совершенно точно. Ну и в качестве платы за эту услугу — вам не надо будет ни платить налог на поход, ни делить добычу с моим сыном. Всё, что вы там добудете, можете оставить себе. Впрочем, если мой сын что-то себе очень захочет — приходите сюда, мы выкупим эту вещь, если вы, конечно, будете согласны её продать.

— Боюсь, уважаемый Гражемид, здесь будет некоторое затруднение, — растерянно ответил Сареф, уже представив, сколько его на эту тему ждёт возмущения, — дело в том, что двое из моих спутников — Чёрные Легенды. Вы же ведь знаете, кто это такие? Так что… я не уверен, что это очень хорошая идея.

— Ничего страшного, — Гражемид искренне улыбнулся, и Сареф подивился тому, насколько доброжелательно можно улыбаться даже тогда, когда у тебя из верхней челюсти торчат два клыка, — это