Нерушимый-10 - Денис Ратманов

После Кузьмича Бердыев сказал:

— Парни, послушайте меня. Я видел много команд, и, когда выводил их на поле, точно знал, чего от них ожидать. Они могли расслабиться и сыграть чуть хуже. Напрячься — и чуть лучше. Но через голову перепрыгнуть не могли. В этот раз передо мной сборная — эквилибрист, который может трижды через голову. Потому что вы крутые. Потенциал команды только-только начал раскрываться. Я не прошу совершить чудо и подарить победу советскому народу, я прошу раскрыть потенциал. В этом нет ничего невозможного.

Ему зааплодировали все, включая главного тренера.

«Перед смертью не надышишься», — подумалось мне.

И следом пришла мысль, что в США, по сути, были еще одни сборы, и мы отлично сыгрались. А вообще ощущение такое, как будто мы весь год филонили, а теперь усиленно готовимся к экзаменам, которые будут шестого июля.

Подумать только! Через два дня — четвертьфинал! И я на воротах. И выиграть нужно просто кровь из носу, потому что наш противник — Англия. Не столько за нас, сколько против них большая часть мира болеть будет.

Полмира будет смотреть на меня и посылать лучи поддержки.

Аж ноги налились свинцом, и я не сразу встал, когда все начали расходиться. Еще одна мысль тревожила: до сегодняшнего дня судили честно. Как все будет в четвертьфинале? В открытую нас засуживать вряд ли будут — все-таки чемпионат мира! Но в мелочах вполне могут подгадить. Англичанка собой не будет, если так не сделает. Тем более никто не рассчитывал, что наша сборная выйдет в четвертьфинал.

Если и сейчас нас недооценивают, а победы списывают на удачу, то по крайней мере первый тайм дадут доиграть, а дальше начнется. Где мы, а где Англия!

Карпин остановился в проходе напротив меня, качнулся с пятки на носок, заведя руки за спину, и спросил:

— Выстоишь? На тебя вся надежда.

— Сделаю все, что в моих силах, и даже больше, — ответил я как можно беззаботнее.

Дальше была тренировка, прохождение пройденного уже тысячу раз, потом обед, снова тренировка, — любо-дорого посмотреть на наших орлов!

Затем ужин и ранний отбой.

В половину одиннадцатого, глядя на Нью-Йорк в иллюминатор, я жутко жалел, что не удалось посетить Брайтон-Бич, населенный нашими эмигрантами, и сравнить район, который называют маленькой Одессой, с настоящей Одессой.

И пляжи… Тут великолепные пляжи! И групперы. Вон, Коровьев опять надутый, смотрит на океан, и слюна свисает до пола.

А народ, приехавший на мундиаль, веселится, летает и ездит по городам, знакомится с девушками, гуляет на карнавалах, но больше, конечно, пьет.

Так хотелось бы побродить по Нью-Йорку, ощутить душу города. Отсюда, сверху, мало что поймешь, кроме того, что небоскребы — высоченные. Кстати, в этой реальности башни-близнецы стоят, и не было интервенции в Ирак, а Усама бен Ладен не прогремел как террорист номер один.

Все-таки эта реальность более дружелюбная, чем та, где жил Звягинцев. Подумать только, и это благодаря одному человеку!

Самолет набрал высоту, и я мысленно помахал рукой Нью-Йорку. Не знаю, вернусь ли. Хотелось бы, здесь было много хорошего, например, победа.

Ослепительно блеснул океан, разделяющий меня с Риной и моим будущим ребенком, и мы полетели над материком, над горами и равнинами, городами и поселками влекущей запретной страны.

Наши сходили с ума и, подбадривая друг друга, вели себя, как стадо молодых бабуинов, словно не на сложнейшую игру летели, а на карнавал. Иногда страшно становилось, что раскачают самолет. Интересно, эта бравада — от уверенности в себе или наоборот? Включать эмпатию я не стал — а вдруг вздумают нас проверить, как только прилетим?

Как бы то ни было, пользоваться «лучшим» мне нельзя — последствия отразятся на энцефалограмме. Если сразу после игры не проверят, то гарантированно проверят перед следующей, и пиши пропало.

И двух часов не прошло, как за иллюминатором снова появилась ослепительная синь океана. На этот раз Тихого. Разница во времени Москвы и Сиэтла — 10 часов. Когда здесь утро, там ночь. Прямые трансляции смогут смотреть разве что жители Дальнего Востока.

Все-таки команды обеих Америк имеют преимущество: им меньше надо адаптироваться, чем европейским, однако в четвертьфинале сплошь Европа, кроме Уругвая и Аргентины. Если и они вылетят, посмеюсь.

Самолет описал петлю — словно специально, чтобы мы полюбовались видами — и океаном, и озерами, и небоскребами — и пошел на снижение, к аэропорту, расчерченному квадратами взлеток, ограниченному зданиями. Самое большое напоминало космический корабль в виде бумеранга, к которому прилепились крошки-самолеты. Небоскребы города остались вдалеке на севере.

По мере приближения самое большое здание утратило сходство с бумерангом, а самолеты перестали казаться крошечными.

Толчок приземления. Одиночные аплодисменты, которые никто не поддержал. Интересно, кто хлопал? Сбавляя скорость, самолет начал останавливаться.

Когда он прекратил движение, девочка-стюардесса азиатской наружности поблагодарила за поездку, пожелала удачи и — приятного времяпровождения в Сиэтле.

Да уж, приятнее некуда, хотя, конечно, интересно, как пройдет игра с англичанами. При одной мысли о том, какая на мне ответственность, живот прихватывало.

На улице нас уже ждал двухэтажный автобус и сопровождающие с переводчиками — сплошь азиатской наружности. Наверное, специально таких набрали, чтобы показать важность торговых связей города и Восточной Азии.

На чистом английском нас поприветствовал парень, Питер. Девушка-азиатка перевела его слова на русский, говорила она с легким акцентом.

— У вас отличное произношение! — не удержался от комплимента пустивший на нее слюну Андрей Хо.

Улыбнувшись, девушка преобразилась, уже вроде и не похожа на азиатку, такие милые ямочки на щеках, кожа белая-белая, волосы — вороново крыло.

Мы погрузились в автобус, расселись, тронулись. Девушка глянула за окно и направила пульт на «плазму», висящую на перегородке, за которой водитель.

Там шел исторический фильм о Сиэтле, причем рассказ и видеоряд совпадали с тем, что мы видели за окнами. А посмотрите на этот объект, и на вот этот. А там у нас порт. Он играет огромную роль в жизни города. Климат у нас мягкий, похожий на Средиземноморский. Сиэтл — самый «умный» город. Тут наибольший в США процент людей с высшим образованием…

Гениальное решение! Наши смотрели то на экран, то на проплывающий мимо пейзаж. Когда показался символ города — башня Спейс-Нидл — достали телефоны и стали фотографировать.

Ехали мы долго, больше часа. Подозреваю, что — не самым коротким путем, но такой маршрут выбрали специально, чтобы максимально показать нам город. Спасибо организаторам! При всем желании на знакомство с Сиэтлом у нас не останется