Французские каникулы - Даниэла Стил

— Эрик прав, — поддержал друга Джон. — Если вы и дальше намерены вести себя подобным образом, этим вы причините боль не столько Гвен, сколько Роберту. Оставьте их в покое, пожалуйста. Мне кажется, Робби сам в состоянии разобраться, что к чему!

И он громко фыркнул. Джону не хотелось говорить при Паскаль, что Гвен ему понравилась — понравилась даже больше, чем он ожидал. Она была кинозвездой, однако в ней не было ни заносчивости, ни самомнения. Напротив, Гвен держала себя просто и скромно, а ее любезности можно было только позавидовать. Любезности и выдержке. Эрик был абсолютно прав, когда говорил, что любой другой человек давно бы послал их подальше и уехал. Но Гвен этого не сделала, хотя она и казалась Джону человеком чувствительным и ранимым, и ему было очень неловко за то, как вели себя Паскаль и Диана.

— Что такое случилось с вами обоими? — ледяным голосом осведомилась Диана. — Если бы я не знала, сколько вам обоим лет, я бы сказала, что передо мной — два прыщавых юнца, которые думают не головой, а… другой частью тела. Не думала я, что красивые ноги и мини-юбка способны вас так возбудить! Что ж, если вы не хотите понять очевидное, подумайте хотя бы о том, что мисс Томпсон на двадцать два года младше Роберта. По-видимому, он ничем не лучше вас, если позволил себе увлечься этой девчонкой, и точно также, как вы, он не в состоянии представить себе последствия. Я, например, уверена, что эта идиллия не может продолжаться долго. Рано или поздно в жизни уважаемой мисс Томпсон появится какой-нибудь молодой, красивый актер, и тогда она бросит Роберта без всякой жалости. С самой-то Гвен Томпсон — да и с вами двумя тоже — ничего не случится, но если Роберт успеет в нее влюбиться, его сердце будет разбито!

Я думаю, он уже влюбился, — перебил жену Эрик. — А может быть, наоборот — она влюбилась в него. Пусть Роберт сам разберется, мы не должны ему мешать. Даже если их отношения будут недолгими, что ж тут такого? В этом случае они просто разойдутся, как в море корабли, зато потом Роберту будет что рассказать своим внукам. Я уверен, что роман с настоящей кинозвездой — далеко не самое худшее, что могло с ним случиться. В конце концов, — добавил он, бросив в сторону Дианы быстрый взгляд, — Роберт не женат и не обязан ни перед кем оправдываться или объясняться. Какое мы имеем право стоять у него на пути?

— Неужели все мужчины так катастрофически глупеют, стоит им завидеть стройные ноги и красивую мордашку? — возмутилась Диана, глядя в упор на своего супруга. — Хорошо, я согласна: она очень красива, но ведь это еще ничего не значит! Ни вы, ни Роберт понятия не имеете, что у нее внутри. Я лично не хочу, чтобы Робби сделал какую-нибудь глупость и позволил этой голливудской лисице использовать себя.

Но как?! — воскликнул Эрик. — Что, скажи на милость, Гвен Томпсон может от него понадобиться? Деньги? Она, несомненно, зарабатывает их больше, чем все мы, вместе взятые. Секс? Но, переспав с ним, она ничего не получит. Роберт не может дать ей роль в фильме, не может осыпать ее бриллиантами и купить ей особняк в Бель-Эйре. Нет, я уверен, здесь что-то совсем другое, что-то гораздо большее! В противном случае Гвен остановилась бы в четырехзведочном отеле, а не жила бы на старой вилле, где протекают туалеты, кровать может рухнуть, а из душа течет ржавая вода. Чего ради ей терпеть все это, включая общество людей, которые делают вид, будто защищают своего друга, а сами только и делают, что жалят ее, как разъяренные дикие пчелы?! Объясните мне, в чем ее корысть?! Может быть, вы знаете? Тогда сделайте одолжение, просветите нас!

В его словах был смысл, и Джон кивнул головой в знак того, что полностью согласен с другом, но обе женщины были слишком ослеплены ревностью и подозрительностью.

— А что будет, если Роберт решит на ней жениться? — раздраженно спросила Паскаль. — Что тогда?

— Ясное дело, тогда нам придется покупать им свадебные подарки, а я этого страсть как не люблю! — вздохнул Джон. — Ведь Гвен Томпсон богата, а значит, ей придется дарить дорогой подарок!

Эрик расхохотался.

— Я помню, как мы в первый раз ужинали с тобой, Паскаль, — сказал он. — Джон пригласил тебя в ресторан, чтобы познакомить с друзьями. Ты опоздала на час, ты не могла и двух слов связать по-английски, к тому же на тебе было такое тесное платье, что ты едва могла вздохнуть. Ко всему прочему, ты была балериной, заурядной танцовщицей, а это почище, чем быть киноактрисой. Во всяком случае, кое-кто из нас считал — все, кто представляет на сцене, люди распущенные, ненадежные, корыстные. Тогда Энн и Диана тоже отнеслись к тебе подозрительно. Они очень боялись, что ты можешь использовать нашего любимого Джона! Но они сумели это преодолеть. Они даже полюбили тебя, но это пришло потом, а в тот первый день Диаиа и Энн просто решили дать тебе шанс проявить себя… с той или с другой стороны. Почему же теперь ты не хочешь быть снисходительной?..

После этих его слов наступила долгая пауза. Эрик молча смотрел на Паскаль, и она в конце концов отвернулась и покачала головой. Но удар достиг цели: Паскаль до сих пор хорошо помнила времена, когда Джон влюбился в нее. Тогда она была ершистой, дерзкой, постоянно голодной девчонкой, и ее легко можно было обвинить в попытке «продаться» первому подходящему мужчине за крышу над головой.

Но в случае с Гвен Томпсон все было не так просто. Все дело было в Энн, которую они очень любили и которую помнили до сих пор. Энн умерла, и теперь Роберт хотел быть с Гвен. Он верил своим друзьям — именно поэтому он пригласил Гвен Томпсон в Сен-Тропе, но они повели себя так, словно Роберт был неразумным, избалованным, сексуально озабоченным подростком, способным на любую дикую выходку. Паскаль вдруг пронзило ясное понимание правоты Эрика. Конечно, в каждом слове Эрика была правда. Так все и было с ней самой. Неужели за эти годы она изменилась так сильно?!

Диана не произнесла ни слова. Молча встав из-за стола, она принялась собирать посуду, сердито гремя тарелками. Она все еще злилась на Эрика и не желала его слушать, что бы он ни говорил. Для нее Гвен Томпсон была всего лишь очередной смазливой красоткой, за которой ее неверный супруг мог приударить при первом же удобном случае. Тот факт, что Джон, по-видимому, был полностью согласен с Эриком, ничего для нее не значил. Все мужчины одинаковы, думала Диана со злобой, и ей даже не пришло в голову, что она может быть несправедлива. Обида и боль владели ею целиком, и Диана искала только повода, чтобы выплеснуть их на кого-нибудь. А Гвен Томпсон подходила для этого лучше всего.

После обеда Эрик и Джон отправились в сад, чтобы выкурить по сигаре и поговорить, а Паскаль осталась в доме помочь Диане вымыть посуду. У нее был соблазн поручить это Агате, но она решила: если они не хотят свалиться с желудочно-кишечным заболеванием, им придется взять готовку и мытье посуды на себя. Кроме того, уединившись на кухне за этим занятием, они могли не бояться, что мужчины помешают им обсудить создавшуюся ситуацию.