Песня, призвавшая бурю - Юлия Диппель

Теплые пальцы коснулись моего подбородка. Так он мягко просил, чтобы я снова взглянула ему в глаза. Но я не могла.

– Я хочу получить ответ! – выпалила я.

– А я хочу узнать, действительно ли твои губы такие сладкие, какими они выглядят, – ответил он с бархатистой нежностью в голосе. – Увы, мы оба не можем получить того, что нам хочется.

Что-о?! Я была так ошарашена, что поддалась давлению его пальцев, и сделала именно то, чего хотела бы избежать. Я начала тонуть в его золотых глазах. Но вовсе не их оттенок вызывал горячую дрожь по моему телу, а их жгучее выражение. В этот момент я вдруг поняла, что Арезандер не провоцировал меня. Он говорил совершенно серьезно. Он действительно хотел поцеловать меня.

Внезапно мне показалось, что стало нечем дышать. Вдохнуть не получалось.

– Если только… – прохрипел он и подался еще немного вперед, так что его дыхание смешивалось с моим, – …тебе тоже любопытно узнать, каков на вкус я.

Когда он перевел взгляд на мои губы, я уже была не в состоянии ответить. Слишком занята была, стараясь сдержать бешеное желание. Моя животная сторона буквально кричала, чтобы я приняла это предложение. Да, я бы хотела узнать, каков он на вкус. Непременно. Но больше всего диковатая крошка-полуонидка из лесов хотела бы знать, каково это – ощутить мощное тело Арезандера совсем близко, почувствовать себя покоренной и обожаемой им. Этот инстинкт во мне был почти так же силен, как и агрессивные требования моего рассудка немедленно оттолкнуть его и сбежать. И эти две стороны разрывали меня, будучи согласными лишь в одном – я должна отпустить его либо для того, чтобы прижаться к нему, либо для того, чтобы иметь возможность ускользнуть. Я машинально ослабила хватку, начала опускать руку, но тут Арезандер взял меня за руку. Его теплые пальцы прошлись по ней от локтя до запястья и нежно сомкнулись вокруг него. Никакого давления и сжатия. Просто очень мягкое и ласковое прикосновение, но оно заставило меня дрожать от возбуждения и крепко зажмуриться.

– Я же чувствую, как сильно ты хочешь меня, – хрипло прошептал Арезандер, – и это сводит меня с ума.

Если бы это признание не обожгло меня до самых кончиков пальцев ног, я бы рассмеялась. Его это сводит ума?!

– В таком случае… – я цеплялась за остатки рассудка, – …просто отпустите меня.

Он тихо засмеялся, отчего я мелко задрожала.

– Я и не держу тебя…

Это было правдой и одновременно самой большой ложью всех времен. Не могла я уйти. И не хотела. Голод, что тек по моим венам, перерос в непреодолимую и мощную первобытную силу. С бешено колотящимся сердцем я потянулась к нему, и вот мои губы осторожно коснулись его губ. Этого было более чем достаточно, потому что Арезандер наконец-то отпустил меня и крепче прижался своими губами к моим. Такие мягкие. Такие горячие. Он отпустил мой подбородок, теперь его рука скользила по моей щеке, шее, затылку. Инк дала ему немного места, и при этом его пальцы слегка задевали мои волосы. Намеренно это так получалось или нет, но и этого хватило, чтобы я начала жадно хватать ртом воздух. Перед такой возможностью Арезандер не мог устоять и тихо зарычал. В следующий момент его язык проник в мой рот, разжигая пламя, затмевая все прежние ощущения, которые я когда-либо переживала. Совсем не романтичный поцелуй, не кроткая просьба, а только всепоглощающее чувственное требование. Прикосновение его губ лишало меня рассудка и отсеивало все подозрения и опасения, захлестывая их чистейшим желанием, так что и я, обуреваемая страстью, поддалась настойчивости Арезандера. Я с жадностью ответила на его поцелуй, а потом просто подчинилась и позволила ему вести. Спасение и плен одновременно, потому что этот мужчина знал, чего хотел, и на его пути не было никаких преград, чтобы забрать это. Только дело тут было не во власти или превосходстве. Хотел он… меня. Мою безграничную преданность. Доверие. Желание. И казалось, готов был на все ради достижения этой цели.

Я чувствовала его пристальное внимание, такое эротично-соблазнительное. Он будто читал меня, читал мое тело и мастерски реагировал на малейший его сигнал, давая понять, что не приемлет ни страха, ни робости. Даже когда мой язык случайно коснулся его клыков и я чуть отпрянула, Арезандер просто не дал мне времени начать сомневаться. Он углубил наш поцелуй, слегка покусывая мои губы и давая почувствовать, что он точно знает, как использовать свои клыки, не поранив меня. Более того, ему, похоже, даже понравилось, что я в какой-то момент перестала сдерживаться и начала самостоятельно «изучать» его смертоносные клыки, играя с опасностью. Из его горла вырвался гортанный чувственный звук, а в следующий миг его рука погрузилась в мои волосы.

Боги милостивые!

Внутри будто все взорвалось. До чего же сладостная месть… Я застонала и почти не ощутила, как Арезандер прижал меня спиной к стене. В тот момент, когда его крепкое тело прижалось к моему, я понимала, что не стоила и десятой доли того, что он мог бы мне предложить. Все начало вращаться. Губы Арезандера чуть отстранились от моих, и…

…и…

…и он взял мои руки, убрал их со своей шеи и отступил назад. Я растерянно открыла глаза, чувствуя, что упала с ореола наслаждения на горькую землю. Из мечты обратно в реальность. Арезандер стоял передо мной и водил большим пальцем по моей нижней губе. Он вяло улыбался, и эта улыбка была чем-то средним между восторженным одобрением и насмешкой.

– Даже слаще, чем казались… – пробормотал он. И хотя его золотые глаза светились желанием, все остальное излучало холодное безразличие. Не говоря больше ни слова, он развернулся, направился обратно к своей кровати и снова углубился в свои записи.

– Что?..

Я и сама не знала, что хотела спросить. Пока не могла связно мыслить. Понимала только одно: всего несколько мгновений назад я безвольно прижималась губами к его губам и была готова ради него на все. Но вместо того чтобы воспользоваться этой возможностью, которой он с таким трудом добивался, он просто отверг меня?!

Арезандер на миг оторвался от своих документов и хмыкнул, глядя на меня. Похоже, его очень забавляло, что я вдруг потеряла дар речи.

– Это называется поцелуй, – обаятельно улыбаясь, пояснил он. – Два создания, которые чувствуют влечение друг к другу, периодически делают это.

Я недоуменно уставилась на него. Жалкие остатки догоравшего желания близости медленно превращались в холодный гнев. Одем же уже давно бурлил у меня под кожей, но сейчас он еще и угрожал вырваться наружу – со всеми вытекающими из этого последствиями. Это нужно было предотвратить любой ценой. И то