Роковое наследство - Поль Феваль

В этот момент в замке что-то щелкнуло. Полковник вздрогнул.

– Разрежьте веревки, я буду защищать вас, – с трудом проговорил Винсент.

Господин Боццо изумленно уставился на архитектора.

Такая идея не приходила полковнику в голову. Казалось предложение Винсента вернуло старику уверенность в своих силах. На его впалых щеках появилось некое подобие румянца.

Полковник быстро смерил взглядом расстояние от двери до того места, где лежал пленник. Очевидно, господин Боццо прикидывал, сколько времени у него осталось.

Он прекрасно понимал, что означает этот щелчок в двери: врагу удалось один раз повернуть замок. Второй оборот – и язычок запора выскочит из паза.

Однако старику было известно и другое: чтобы сделать этот второй оборот, крючку нужна новая точка опоры. Кто знает, найдет ли ее Жюлиан в следующую секунду или же через несколько минут?

Одним словом, полковнику стало ясно, что у него появились шансы на успех. Господин Боццо нагнулся, чтобы схватить нож, лежавший на полу, и бросился к Винсенту.

Разумеется, на этот раз полковник не собирался убивать архитектора. Присев на корточки возле пленника, старик принялся дрожащей рукой разрезать веревку, стягивавшую запястья Винсента.

Боль, которую испытывал Карпантье, удвоилась, но это не умалило решимости архитектора.

– Режьте! – сквозь зубы простонал он. – Все будет в порядке. Вы успеете. Главное – освободите мне руки и ноги. Не обязательно обе руки, можно одну. Я справлюсь с этим мерзавцем и одной рукой!

Полковник старался изо всех сил.

Напомним, что веревки были совершенно новыми и на редкость прочными.

Наконец одна веревка лопнула, вырвав из тела архитектора клочки омертвевшей плоти. Винсенту показалось, что в него ударила молния. Он едва не потерял сознания. Однако, превозмогая боль, Карпантье повторял:

– Режьте! Режьте быстрее! Полковник принялся за другую веревку.

В этот миг раздался второй щелчок. Замок был открыт, но дверь оставалась заперта еще и на задвижку: чтобы справиться с ней тоже требовалось время.

Через несколько секунд раздался ужасный грохот. Очевидно, взломщик с разбегу ударил в дверь ногой. Однако задвижка выдержала.

Снова заскрежетала отмычка.

Вскоре лопнула вторая веревка. Архитектор, мертвенно-бледный и обливающийся холодным потом, пошевелил правой рукой. Потом он поднял ее и торжествующе воскликнул:

– Я силен, как Геракл! А теперь – вторую руку! То есть, нет: сначала ноги. Я должен встретить врага стоя!

Изнуренный почти непосильным для него трудом, полковник остановился, чтобы перевести дух.

– Нам нельзя терять ни секунды! – взмолился Винсент. – Подумайте о сокровищах!

– А о чем же я, интересно, думаю? – ответил полковник, вытирая взмокший лоб.

Господин Боццо попытался встать, но у него подкосились ноги, и он, чтобы не упасть, схватился за полог.

Кольца скользнули по перекладине, и тяжелая штора закрыла часть входа в альков.

– Что вы делаете! – воскликнул архитектор.

– У меня больше нет сил, – медленно произнес старик. – Это ты виноват во всем. Это ты отвлек мое внимание на себя! Это из-за тебя я забыл о Жюлиане. И он пришел... Если бы ты убил его, ты бы стал моим господином...

Отодвинув штору и шагнув из алькова в комнату, он добавил:

– И Хозяином сокровищ!

Теперь полковника и Винсента разделял полог.

В следующий миг наследник справился с задвижкой и открыл дверь.

Из-за того, что все представители проклятого рода Боццо похожи друг на друга, как две капли воды, автор уже не раз описывал это лицо.

Это бледное безбородое лицо было изображено на портрете, висевшем в той таинственной комнате, в которой Ренье провел ночь после кораблекрушения.

Это было лицо убийцы с картины в галерее Биффи.

Это было лицо незнакомца, бродившего по ночам по улице Муано.

Наконец, это было лицо той женщины, в обществе которой архитектор увидел Ирен, когда посетил монастырь Святого Креста: лицо матери Марии Благодатной.

Полковник Боццо-Корона понял, что пришел его последний час, и приготовился встретить смерть достойно.

Скрестив руки на груди, он спокойно смотрел на медленно приближавшегося к нему графа Жюлиана.

Что касается Винсента Карпантье, то он, обрадовавшись тому, что рука его освобождена от пут, весьма переоценил свои возможности. Теперь архитектор прекрасно осознавал это. Его запястье страшно распухло: ни о какой драке не могло быть и речи.

Впрочем, сейчас Винсент не думал о схватке. Дело в том, что им овладело жгучее любопытство: ему ужасно хотелось увидеть ту сцену, которая должна была разыграться между дедом и внуком.

Архитектор даже не вспомнил о кинжале, который старик выронил при появлении Жюлиана. Винсент не мог оторвать взгляда от человека, только что вошедшего в комнату.

Карпантье затаил дыхание. Он ждал, когда начнется диалог полковника. Боццо-Корона и графа Жюлиана, отцеубийцы в прошлом и отцеубийцы в ближайшем будущем.

XXVIII

ОТЦЕУБИЙСТВО

Граф Жюлиан остановился в двух шагах от своего деда. Лицо наследника было ярко освещено лампой. Внезапно Винсенту показалось, что пришельцу уже очень много лет. Он был удивительно похож на полковника: на лице Жюлиана была та же сеть морщин, только менее глубоких.

О таких людях, как граф Жюлиан, обычно говорят: человек без возраста. Им можно дать и двадцать лет, и пятьдесят. Скорее всего, графу было уже за сорок. Первым заговорил старик.

– Приветствую вас, внук мой, – произнес он. Почтительно поклонившись, Жюлиан ответил:

– Приветствую вас, полковник. Наступило молчание. Винсент Карпантье невольно прижал руку к груди, боясь, что стук его сердца донесется до Жюлиана.

– Я приложил немало усилий, чтобы дожить до сегодняшнего дня, – продолжал граф.

– Вы живы только потому, что я долго колебался, вместо того, чтобы, не раздумывая, убить вас, – вздохнул старик.

– Что касается меня, то я колебаться не стану, – отрезал Жюлиан. – Полковник, вы убили своего отца. Перед смертью он сказал вам: «Твой сын отомстит за меня».

– Да, это было именно так, – кивнул старик. – Однако мой отец солгал.

– Нет, он не солгал, он ошибся, – возразил граф. Ваш сын – мой отец – не убил вас, зато вы прикончили его. Впрочем, вы были правы: таковы законы нашей семьи.

– Да, я был вправе это сделать, – откликнулся полковник. – Таковы законы нашей семьи.

– Шесть лет назад вы убили моего старшего брата, маркиза Кориолана, – продолжал Жюлиан. – Вы снова поступили правильно.

– Верно, – опять кивнул старик.

– Когда вы нанесли своему отцу смертельную рану, он вручил вам ключ от сокровищницы, – проговорил граф.