Последний Герой. Том 8 - Рафаэль Дамиров

— Ты смотри, не наделай чего, — шептал он то и дело. — Аккуратно, аккуратно…

Хирург этого не слышал. Он оценил повреждение, ввел обезболивающее, аккуратно обработал рану, убрал сгустки, срезал шерсть в месте пулевой пробоины. И приступил к самому главному — извлечению пули. Шульгин отвернулся. Через несколько секунд окровавленная пуля со звоном ударилась о дно медицинского лотка.

Коля вздохнул с облегчением.

Когда операция завершилась, хирург отошел от операционного стола, вытер лоб и сухо произнёс:

— Сделал, что мог. Сейчас напишу рецепт. Нужно будет колоть антибиотики, менять дренаж.

И добавил с озабоченностью в голосе:

— Ну, это уже в ветклинике могут делать.

— Спасибо, док, — сиял Шульгин. — Он выживет?

— Скорее всего, да…

— А ты не мог бы сам менять дренаж и делать уколы? Вот мой адрес, — опер протянул листочек врачу.

— Я?

— Ты… Очень надо, Витя. Не доверяю я собачьим докторам. А тебе верю…

— Ладно, — он снял перчатки и взял листочек с адресом.

* * *

— Ну как ты? — спросил Михалыч, заглянув в комнату.

Олеся лежала на диване в куче одеял, высунув только нос из-под покрывала.

— Хорошо, — прошептала она. Лицо у неё было красное после бани.

Прошёл день с тех пор, как Михалыч её нашёл. Но для профилактики, как сказала Маришка, чтобы не словить воспаление лёгких, с утра её снова загнали в баньку.

Теперь она отлеживалась; на табуретке перед ней стоял чай на травах, пиалка с мёдом, печенье. Но Олеся не притронулась к угощениям, лишь пила горячий чай. Голос у неё был охрипший.

Маришка подошла, потрогала ей лоб.

— Да ты вся горишь, — обеспокоилась она.

— А, не, — отозвался Михалыч, — это-то она после баньки такая горячая.

— Ты это… иди-ка картошечки нам пожарь, с луком да с сальцом, — Михалыч замялся, потом мягко произнес — Иди, женщина, нам поговорить надо.

Маришка послушно удалилась.

— Ну, рассказывай, — сказал Михалыч, взяв стул, подвинул его к дивану и сел напротив, уставившись пытливым взглядом на Олесю.

— Что рассказывать? — отмахнулась она.

— Как что? — настаивал он. — Кто это тебя пытался убить да почему? Как это всё вышло?

— Я не хочу об этом говорить, — тихо сказала Олеся. — И не хочу, чтобы вы знали.

Михалыч насупился, скрестив руки на груди.

— Нет, — продолжила она быстрым, дрожащим голосом, — я очень-очень вам благодарна. Вы спасли мне жизнь. Но если я вам расскажу, вы тоже будете в опасности. Это страшный человек. Он не отступится. Я немного отлежусь, поправлюсь. И уйду. Больше вас не побеспокою.

* * *

Марк сидел в съёмной квартире перед ноутбуком. Видео, которое он добыл, загружалось из камеры в память компьютера. Он взял телефон — новенький аппарат, купленный сегодня специально. Новая сим-карта, оформленная на продавца салона связи, на его паспорт — за немалые деньги тот оказал ему «особую услугу».

— Ну возьми трубку… возьми… — шептал Марк, слушая, как в динамике тянутся долгие гудки.

Не берёт. Эх… не берёт. С незнакомых номеров не берёт. Сам же её учил — никогда не брать. «С незнакомых мошенники звонят, злодеи». Вот теперь и не берёт.

Со своего телефона он звонить не решался. Был уверен, что за ним следят и могут прослушивать. Лучше перестраховаться. Марк и раньше не отличался смелостью, а сейчас… сейчас он задумал поступок для самого себя слишком смелый. И от этого ещё больше боялся. Ладони его вспотели, но он решил не сворачивать с намеченного плана. Хитрого плана.

Он делал дозвон снова… и снова. Наконец, в трубке раздался голос пожилой женщины:

— Алло…

— Мама! — выдохнул он. — Мама, это я! Не клади трубку, это я, Марк!

— Сыночек? С чьего номера ты звонишь? — настороженно спросила женщина. — Я тебе писала, звонила — ты недоступен.

— Не пиши, не звони на тот номер больше никогда, — быстро проговорил он. — Сохрани этот. Слышишь?

— Что случилось? — интонация у неё стала тревожной. — Голос твой мне не нравится… ох, не нравится мне твоё настроение, Марк. Давай, рассказывай маме, что случилось у моего сыночка?

— Ничего, мама, всё хорошо, — выдохнул он. — Ты загранпаспорт проверь, он же у тебя ещё не просрочен? Найди его, срочно.

— Не знаю, где он… а что? — насторожилась она.

— Мы… ну, в общем, мы с тобой едем отдыхать.

— Отдыхать? Куда?

— Далеко, мама. В Израиль.

— О-о… Твоя тётя Роза будет рада, — проговорила женщина. — Но сейчас же не сезон туда ехать. Давай чуть подождем.

— Сезон-сезон, мама, — торопливо сказал Марк. — Не спорь.

— Хм… Так это ж и Артемону надо прививку поставить, — вспомнила она. — Мы же не оставим песика здесь одного. Без ветеринарных отметок его не возьмут в самолет.

— Ставь срочно эту прививку, это ж не проблема! — быстро сказал он.

— Но там за месяц ставят до вылета… Если завтра поставить, — задумчиво проговорила старушка. — То мы сможем вылететь только…

— Ну ты придумай что-нибудь, договорись! — оборвал ее сын. — Ты же отлично умеешь договариваться, мам!

— Умею, Марк, умею… — вздохнула она. — Но скажи правду своей матери: что всё-таки случилось?

— Ничего… я просто устал… Мне нужен отдых. Но не здесь.

— А ну-ка! Не ври мне, Марк! — повысила голос женщина.

Прошла секунда, две. Оба молчали, но очень по-разному.

— Мама, у меня проблемы. Большие проблемы, — сдался Марк.

— А я тебе говорила, — наставительно проворчала старушка, — эта твоя работа до добра не доведёт. Не тем ты занимаешься сын… Ты так талантливо играл на скрипке…

— Поздно об этом рассуждать, — устало ответил Марк. — В общем, мы уезжаем из страны. Навсегда.

— Уезжаем? А квартира? Всё оставим? А на что мы там жить будем? — посыпались вопросы.

— Я всё решу, — твёрдо сказал Марк. — У нас будут деньги. Много денег. Верь мне, мама. Здесь нам грозит опасность.

— Я не боюсь опасности, сын…

Тот зажал губу и обвёл комнату диким взглядом. Да как же её уговорить?

— Они… они убьют Артемона! — выпалил Марк.

— Ох, Марк, не нравится мне