Это у меня в крови - Габриэлла Зевин

– Это дерьмово, Аня. Ты не задумываешься об этом. Ты всегда размышляешь над следующим шагом. Это мне в тебе и нравится.

Конечно, он был прав. Настоящую причину озвучить было тяжело. Вин парень приличный – может, самый приличный из всех, кого я знала – мне не хотелось, чтобы он застрял в Нью-Йорке из-за жалости ко мне или неуместного чувства долга. Если он это сделает, то в конечном итоге пожалеет.

С тех самых пор, как я прознала про Саймона Грина, я размышляла о браке родителей. Мама и папа постоянно ссорились за год до ее смерти. Одним пунктом разногласий было то, что она возмущалась своим уходом из полиции и хотела туда вернуться – что было невозможно, учитывая то, что папа натворил за свою жизнь. Я не хотела, чтобы все закончилось обидой Вина на меня.

– Вин, это были прекрасные два месяца, но я не могу предугадать, что случится со мной через месяц или же год. И ты тоже.

– Мне придется использовать шанс. – Вин изучали мое лицо. – Ты забавная девушка, – сказал он и рассмеялся. – Я не прошу выходить за меня, Аня. Я просто пытаюсь устроиться по соседству.

От упоминания брака я поморщилась.

– И я хорошо отвлеку тебя от новостей о венчании Скарлет.

Я закатила глаза.

– Что в нем плохого?

Он пожал плечами.

– Ничего. Исключая того, что жизнь штука тяжелая. И запутанная.

Я спросила, он что, принял ее сторону, а он ответил, что ни на чьей стороне.

– Я знаю о Скарлет единственное: она твоя подруга.

Скарлет Барбер может и моя подруга, но пока не станет Скарлет Арсли.

Мама Вина утащила его поговорить с другими гостями на обеде. Он заставил меня пообещать немного задержаться. Нетти здесь наслаждалась – она болтала с милым кузеном Вина – поэтому я побрела в сад. День был жарким не по сезону, там никого не было. В последний раз я там находилась в далекий весенний день разрыва с Вином.

Я села на скамью. Миссис Делакруа на шпалерах выращивала горох, растения покрылись маленькими белыми цветами, напомнившими мне соцветия какао в Мексике. Я рада быть в Нью-Йорке, а не в бегах, но все же скучала по Мексике. Может, и не из-за самого места, а друзей и ощущения, что я часть чего-то стоящего. Тео и я взращены на шоколаде, но его жизнь отличается от моей. Поскольку шоколад в Мексике легален, он жил открыто, а я пряталась и стыдилась. Полагаю, вот почему я так поглощена идеей медицинского какао.

Я уже собиралась уходить, как туда вошел Чарльз Делакруа.

– Как ты переносишь жару? – спросил он.

– Мне она нравится.

– И не подумал бы. – Мистер Делакруа сел на скамью напротив. – Как продвигается бизнес мед-какао?

Я ему рассказала. Я изложила идею власть имущему в «Шоколаде Баланчина» и она была открыто и бесцеремонно отвергнута.

– Мне жаль это слышать. Я счел это превосходной идеей.

Я взглянула на него.

– Вы?

– Я.

– Я уж подумала, что вы рассматриваете его как мошенничество.

Он покачал головой.

– Ты ничего не смыслишь в юристах. Мы живем в серой зоне. – Он кивнул и погладил бородку. – Мы живем именно в них.

– Вы когда-нибудь сбреете эту штуку? Она делает вас похожим на одного из парковых жителей.

Чарльз Делакруа не обратил на это внимания.

– Представляю, как раскритиковал идею твой кузен Сергей, он же Толстый – к слову, на какой улице он заправляет делами семьи? Я ужасно далек от курса дел, но пытаюсь нагнать. Он, вероятно, сказал, что модель бизнеса Баланчиных основывается на идее незаконных поставок, что, конечно, правда.

– Что-то вроде того. – Я сделала паузу. – Вы считаете, что знаете все-превсе?

– Я не знаю всего, Аня. Если б знал, то давал бы речи в городском центре, а не на выпускном. Что касательно твоего кузена. Могу пересказать его ответ, в этом он совершенно предсказуем. Он парень из тех, что продвигаются по служебной лестнице, парень со своим уставом в монастыре. Да, я знаю таких. Разумеется. То, что ты предложила, лишь ужаснет его.

Не имеет значения, насколько сильно.

– Исполни свою задумку любым способом, – сказал Чарльз Делакруа.

– Что? – Я выпрямилась на скамье.

– Идея эта великая, можешь себе вообразить, и приходит не каждый день. Это шанс реально изменить положение вещей, и полагаю, заработать деньги. Ты молода, это хорошо. И благодаря мне знаешь вещь-другую о шоколаде. Тебе нужно кому-нибудь рассказать о путешествии в Мексику.

Он знает о Мексике? Я пыталась сохранить безэмоциональное лицо, но не удалось.

– Аня, пожалуйста. Ведь я практически усадил тебя в лодку.

– Мистер Делакруа, я…

– Будь уверена, ты подобрала прекрасную команду безопасности – это женщина-стена прекрасное начало – и даже прекрасный юрист мистер Киплинг. Еще тебе потребуется кто-то с опытом работы с гражданским правом и договорами, а также…

В этот миг в сад вошел Вин.

– Папа снова тебе докучает?

– Аня рассказывала мне о своих планах на следующий год, – ответил Чарльз Делакруа.

Вин перевел на меня взор.

– Каких таких планах?

– Твой папа шутит. Планов у меня нет.

Чарльз Делакруа кивнул.

– Да, это позор.

Вин защитил меня.

– Не все идут в колледж сразу после школы, папа. А большинство из наиболее интересных личностей и вовсе не ходили в колледж.

Чарльз Делакруа возразил, что ему известен этот факт, и что в жизни есть много способов получить образование. Например, международное путешествие.

Когда Чарльз Делакруа удалился, Вин сообщил:

– Я поражаюсь, как ты можешь быть вежливой к нему после всего, что он натворил в прошлом году.

– Он просто выполнял свою работу, – заявила я.

– Ты правда так думаешь? Ты снисходительнее, чем я думал.

– Возможно. – Я встала на цыпочки и наклонилась поцеловать его. – Худшая ошибка в моей жизни – влюбиться в отпрыска окружного прокурора. – Я отодвинулась. – Но с твоей стороны вестись на меня ужасно.

Вин поцеловал меня.

– Очень.

– Почему тебе не безразлично? Совершенно уверена, продолжай я говорить, ты бы ушел.

Вин кивнул.

– Ага, но на самом деле все просто. Впервые я увидел тебя, когда ты брякнула поднос со спагетти…

– Это была лазанья, – уточнила я.

– Лазаньей. На башку Гейбла Арсли.

– Не мой звездный час.

– Ты приглянулась мне с моего места. И я одобрил, как ты за себя постояла.

– Так просто?

– Да. Такое для меня обычно, Анни. Я понял, что ты разбежалась со своим парнем. Я знал, что ты будешь в директорском кабинете, поэтому придумал предлог сходить туда.

– Ты восхитительно двуличен.

– Я сын своего отца.

– Оно того стоит? Ты чуть не погиб от огнестрела. – Я обняла его за талию.

– Это ничего. Легкая царапина. А для тебя стоят? Все неприятности, что я причинил тебе. Я временами чувствую себя, – он помолчал, – виноватым.

Я призадумалась.

Любовь.

Видов любви так много. Одна похожа на ту, что я испытываю к Нетти и Лео. А другие виды? Ну, я тогда дура, если попытаюсь угадать, как давно они утрачены. Но даже те, что не вечны, не лишены смысла.

Потому что когда дело доходит до любви кого-то и чего-то, любите вы целую жизнь. Ничто не может помешать получить любви больше определенной дозы: бабушки, папы, мамы. Лео, Нетти, Вина, и даже Тео. Скарлет. Скарлет.

Я нахмурила брови.

– Ты гримасничаешь, – сказал Вин.

– Я просто поняла, что мне придется проститься со Скарлет.

Я посмотрела на Вина, а он на меня.

– Я хочу сказать, что собираюсь попросить ее простить меня.

– Думаю, это разумно.

– Мне понравилась твоя речь, – сказала я.

– Я ценю это, – сказал он. – Ты действительно не хочешь, чтобы я остался в Нью-Йорке?

– Конечно, я хочу, чтобы ты остался… я просто не хочу, чтобы все закончилось тем, что ты возненавидишь меня.

– Я не смогу возненавидеть тебя. Это так же невозможно, как и хлопнуть вращающейся дверью. Я провожу тебя домой. – Он выбрал цветок из шпалеры и засунул его в мои волосы. Здесь царило лето.

Глава 20

Я СТРОЮ ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

Отец ненавидел лето, потому что это худшая пора года для производства шоколада. Из-за жары доставка становилась бегом с препятствиями. Задержка поезда или неисправный холодильник означали, что все поставки испорчены, то бишь растаяли. Папа всегда говорил, что люди летом теряют вкус к шоколаду, ведь он продукт на холодную погоду, и в жару народ будет есть арбуз или мороженое. Расходы на транспортировку в любое время года дороги, но летом они просто непомерные. По словам папы, единственное, что облегчило бы летние месяцы – это легальное производство шоколада в США: «Конечно, продавать его тут мы не можем, но почему бы им не все равно, где мы его изготавливаем»? Я знаю, что папа частенько фантазировал отправить «Шоколад Баланчина» на перерыв с мая по сентябрь. Но говоря это, папа тут же качал головой: «Этому не бывать, Анни. Если люди будут шататься без шоколада три месяца, они потеряют к нему вкус вообще. Американские покупатели столь же непостоянны, как и душа подростка». Тогда я подростком еще не была, поэтому на аналогию не обиделась.