Наёмник - Алексей Аржанов

Правитель-епископ Раттухейма стоит, не двигаясь, будто ожидает нашей атаки. Плохое предчувствие начинает подниматься во мне, вскипая.

Перо понимает, что пора остановиться быстрее, чем я.

– Лун, стой! Это ловушка! – восклицает он за моей спиной.

Но уже слишком поздно. Сталь моего меча падает на голову Пота и… в клинок ударяет молния, проносится по рукоятке и выкручивает моё тело болезненным импульсом. Я отлетаю в сторону, выронив меч.

- 1800 HP

Шкала здоровья: 2300 / 7500 HP

Я падаю на спину, Ни громко кричит мне в уши:

– Сандэм, аккуратнее! Приди в себя, ты потерял две трети здоровья!

Ты, как всегда, права, дорогая Ни. Боже, я очень давно не был на грани. Очень давно не опускался столь близко к смертельному уровню.

– Не рискуй. Второе дыхание не сможет спасать тебя от смерти постоянно. Этот перк не работает, как твой ангел-спаситель! – предупреждает Ни.

Знаю я, знаю! Я делаю всё, что в моих силах.

– Стража, тащите сюда желтые кристаллы, – говорит Пот в зелёный камень, лежащий в его маленькой волосатой руке. – Да. Здесь есть еретики, пользующиеся магией…

Жёлтые кристаллы? Неужели…

– Лун, поднимайся, – просит Перо. – Они несут кристаллы из Дайуримской противомагической пыли. Собираются сковать нас.

Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются.

Получено активное состояние!

«Парализация»

Временное лишение способности к передвижению на 10 минут.

– Чёрт-чёрт-чёрт, твою насекомую мать! – выругиваюсь я. – Вонючая бозопратская крыса! Перо, я не смогу встать ещё какое-то время. Защищайся, спасай хотя бы себя!

Перо закрывает меня собой и принимается биться с Потом, используя клинок и тьму одновременно, но…

Тьма отлетает в сторону. Электрический разряд валит Пера на колени рядом со мной.

Бесполезно.

– Ты владеешь магией… – шепчет Перо, с трудом справляясь с мучительными спазмами. – Но это не Хаос. И не сирвийская магия крови… Что это за молнии?!

Перо прикрывает глаз, по которому струится кровь из раны на голове. Светлые волосы тёмного мага окрашиваются в красный.

– Это не магия, глупый Хим, – говорит Пот, самодовольно улыбаясь. – Это – вера! Вера в великого бога Ратхимов – в Ратто! Я жрец, я служу пророку Кану и веду Ратхимов к великой цели. А ваши тела, Химы-еретики, лягут в братские могилы под нашими ногами, став новым фундаментом для священного города Раттунхейм!

– Не слушайте его… – шепчет чей-то знакомый голос. Зубок. Райсон. Пришёл в себя, но всё ещё с трудом шевелится из-за действия яда. – Ратто никогда бы не приказал такого… Должно быть… Должно быть пророк Кан не знает, что творит Пот.

– Не смей говорить так, будто меня здесь нет! – кричит Пот, ударяя Райсона хвостом по спине. – Ты будешь страдать больше всех предатель, когда падёшь ниц перед пророком Каном. Он заставит тебя поплатиться за грехи.

Внутрь заходят стражники с жёлтыми кристаллами в руках. Мы с Пером чувствуем, как наша магическая энергия исчезает, а пути Хаоса схлопываются.

– Тащите их вниз, в бездну Раттунхейма, – говорит Пот. – Завтра начинается праздник Великой голодовки. Кан объявил, что Ратто требует его. Так пусть же праздник начнётся со зрелищной гибели жалких Химов!

Level 74 : Как в старые, но совсем не добрые времена

Нас бросают за решётку, предварительно ударив несколькими разрядами кристальных пушек. Магию заблокировало намертво. Грёбаные крысиные выродки…

Утёс и Шуруп до сих пор не пришли в себя. Перо молча ходит по клетке взад-вперёд, рассчитывая разглядеть что-нибудь полезное в кромешной тьме.

Не выйдет. Моё змеиное зрение не дало мне ничего, когда я осматривал окрестности. Мы находимся в какой-то тёмной пещере, внутри которой стоит крепкая клетка, окружённая кучей слабо сияющих кристаллов разного цвета. Идеальная тюрьма, как для мага, так и для обычного силача, способного выломать решётку.

Райсон сидит в углу и удручённо мотает головой.

– Прекращай, – говорю ему я. – Винить себя – сейчас самое идиотское, что ты можешь предпринять.

– Я завёл вас в ловушку… Лучше бы мы сразу пошли на Лигу Рассвета… – скулит Райсон. – Зачем я вернулся за проклятым Ригелем. Меня предал брат Рико… Нет. Это я предал всех…

– РАЙСОН, – громко вскрикиваю я, пнув обрубленный хвост Зубка, развалившийся на полу. – Вместо того, чтобы винить себя, придумай лучше, как нам выбраться! Что ещё за праздник великой голодовки? О чём говорил этот психованный епископ Пот?

– … этот праздник наступает, когда Ратто сообщает пророку Кану о начале голодовки. Каждый раз Ратхимы голодают разное количество времени. Иногда неделю, иногда месяцы…

– Что за сумасшедшая херня? – бормочет Шуруп, поднимающийся с пола. Инженер потирает голову, постепенно возвращая себе сознание.

– Это дань уважения нашему богу Ратто! – восклицает Райсон подняв руки над головой. – Почему ты называешь это сумасшедшей хернёй?! Ты же поддерживал мою религиозность, друг!

– Да, поддерживал, – говорит Шуруп. – Пока не поговорил со своим богом. И он сказал, что твой бог – это обман.

Все взгляды устремились на Шурупа.

– Говорил с богом?.. – не понимаю я.

– Что ты имеешь ввиду, Шуруп? – спокойно спрашивает Перо.

– Чего вы на меня так уставили? – восклицает Шуруп. – Что? Думали, что я от рождения такой способный инженер? Думали, что я просто так верую в богов и занимаюсь наукой одновременно?

Все молча смотрят на разбуянившегося Шурупа.

– Ко мне во снах с самого детства приходит Жданатта, – заключает Шуруп. – Сейчас вы скажете, что я просто головой ударился, но дело не в этом!

– Жданатта? – я вспоминаю гениального лекаря Алкура Эверхейза, который пользовался молитвой Жданатте, чтобы помочь мне со скверной. – Богиня лекарства?

– Не только лекарства, – поправляет меня Шуруп. – Жданатта – одна из восьмёрки Новых Богов. Богиня науки и лекарства, богиня знаний. Она сказала мне, что никакого Ратто не существует, а кристаллы, которыми пользуются Ратхими – плоды её трудов.

– Плоды трудов самой богини Жданатты? – искренне удивляется даже «сама невозмутимость» Перо.

– Именно так, – кивает Шуруп. – Прости, Зубок, я не хотел тебя расстроить…

– Ты меня не расстроил, а разочаровал, – бросает Райсон. – Это испытание моей веры, которое я пройду. Когда во время четвёртой миссии я спас тебе жизнь, Шуруп, меня подталкивало желание