Война майора Пронина. Медная Пуговица - Лев Сергеевич Овалов

Баронесса достала из сумочки какое-то письмо, пробежала его глазами, сделала вид, что нашла искомое место, назвала Штамму мой адрес. Штамм повел машину в указанном направлении и остановил ее перед моим домом.

– Здесь!

Баронесса фон Третнов поднялась было с сиденья.

– Не беспокойтесь, баронесса, – любезно обратился к ней Польман. – Господина Берзиня может и не быть дома, я сейчас узнаю и передам, что его желают видеть…

– Ах, нет, нет! – капризно воскликнула гостья. – Я не отпущу вас от себя! Мы попросим… – Она повернулась к шоферу. – Поднимитесь, пожалуйста, – обратилась она к Штамму. – Попросите господина Берзиня спуститься вниз, если, конечно, он дома…

Штамм взбежал по лестнице, позвонил.

С этой минуты я тоже вступил в игру.

Я уже давно ждал звонка, открыл дверь и увидел перед собой плотного пожилого человека в форме немецкого фельдфебеля. Он взглянул в свою очередь на меня. Описание, по-видимому, совпало с оригиналом.

– Это вас я должен отвезти в Лиелупе? – спросил фельдфебель.

– Да, – ответил я. – Поторопимся?

– Не спешите, – сказал он. – Знаете, кто меня послал?

– С вами должна быть дама, – сказал я.

– К сожалению, она не одна, – сказал шофер. – Кроме нее, в машине начальник гестапо и офицер из канцелярии гаулейтера: они увязались ее провожать. Мне велено передать, что баронесса фон Третнов просит вас спуститься.

– Как же быть? – спросил я.

– У вас, конечно, есть оружие? – спросил шофер.

Я похлопал себя ладонью по карману.

– И у меня есть, – сказал шофер. – Я передам, что вы просите господина Польмана и его спутника подняться. Полагаю, мы с ними справимся, другого выхода нет.

Раздумывать было некогда.

– Зовите, – согласился я.

Штамм спустился и через минуту поднялся опять.

– Его не проведешь, – с досадой сказал он. – Польман говорит, чтобы вы сами спустились.

Заставлять даму ждать себя дольше было бы неприлично, я спустился.

Штамм распахнул дверцу машины.

Дама протянула мне руку.

– Господин Берзинь?

Я поцеловал ей руку и раскланялся с Польманом и незнакомым мне офицером.

– К вашим услугам, баронесса!

Мне показалось, что я ее где-то видел.

Баронесса кокетливо посмотрела на своих спутников.

– Господа, мне необходимо посекретничать с господином Берзинем. Моя приятельница…

Польман неохотно вышел из машины, офицер последовал за ним. Они остановились неподалеку.

Рвануть, дать газ и умчаться под носом у Польмана было невозможно, он тотчас же организовал бы погоню; пристрелить его на улице тоже было нельзя.

– Как от него отвязаться? – вполголоса спросила меня та, которая называла себя баронессой фон Третнов.

– Черт его знает! – пробормотал я.

Положение, как говорится, было безвыходное, и тут я припомнил многочисленные намеки Янковской по поводу Польмана. Гренер был связан с заокеанской разведкой, а ведь именно Гренер добивался назначения Польмана в Ригу. Янковская все время называла его своим человеком. Вспомнил я и то, что говорил мне Тейлор, и решил воспользоваться своим талисманом. Янковская пророчила, что он выручит меня в трудную минуту.

– У меня есть одно средство, – сказал я незнакомке и подошел к Польману.

– Господин обергруппенфюрер, разрешите попросить вас на два слова.

– Что вы хотите? – недоверчиво спросил Польман, идя за мной.

Я остановился под фонарем, порылся в кармане и разжал ладонь со своей пуговицей.

– Вам приходилось видеть подобную безделицу?

Польман ничем не выразил своих чувств, но не думаю, чтобы вид этой медяшки привел его в восторг.

– Откуда она у вас? – бесцеремонно спросил он.

– Купил у одного оборванца, – невозмутимо ответил я. – Я ведь коллекционирую пуговицы, милейший Польман.

– Сейчас не время шутить, – оборвал он меня. – Я слышал об этих трилистниках. Вы получили ее от этого…

Однако он не осмелился произнести имя Тейлора.

– От кого бы ни получил, трилистник, если мне не изменяет память, считается символом счастья. И я решил проверить свой талисман на вас!

В ответ на это Польман криво улыбнулся.

– Мне не все ясно в вашем поведении, капитан Блейк, но, судя по этой эмблеме, вам покровительствует…

Он опять не договорил, кто мне покровительствует.

Тогда я перешел в наступление.

– У нас один покровитель, – грубо сказал я. – Генерал Тейлор.

– Т-с-с-с! – зашипел на меня Польман. – Не называйте его!

– Вы мне мешаете, Польман, – произнес я как можно небрежнее. – У меня с баронессой особые дела.

– Подождите, войдем в подъезд, – остановил меня Польман и повернулся к своему спутнику.

Тот стоял с баронессой у машины.

– Кюнце, я поднимусь на несколько минут! – крикнул ему Польман. – А вы не отходите от машины…

Я понял, что и гостья, до тех пор пока не будет сдана с рук на руки своей тетке, и с этого момента даже я сам находимся как бы под конвоем. Мы поднялись по лестнице и остановились на площадке перед моей дверью.

– Говорите! – раздраженно обратился ко мне Польман. – Чего вы от меня хотите?

Нет, убивать его не было расчета…

Если бы даже удалось убить и самого Польмана, и его спутника, в лучшем случае через какие-нибудь полчаса поднялась бы такая паника, что вряд ли нам удалось бы ускользнуть от погони.

Живого Польмана я еще мог нейтрализовать на какое-то время, но мертвый он принялся бы преследовать меня с места в карьер.

– Слушайте внимательно, Польман, – сказал я возможно более спокойно и деловито. – Я выполняю особо ответственную операцию по личному указанию… Ладно, не будем его называть, вы знаете его имя! Попробуйте только ее сорвать! С нашим шефом шутки плохи…

Несмотря на слабый свет на лестнице, я заметил, что Польман побледнел от волнения.

– Вы хотите сказать, что вас решили…

– Вас не должно интересовать, что там решили, если не сочли нужным поставить вас об этом в известность, – произнес я возможно более пренебрежительно. – Забудьте, что вы начальник гестапо. Сейчас я вижу в вас сотрудника другого ведомства…

– А… список? – неуверенно спросил Польман. – До того как будет получен список…

– Список передан по принадлежности, – ответил я. – Мне уже дано другое задание!

– Гренеру?! – Польман с трудом сдержал свое волнение. – Он таки обошел меня!

– Ну, это уж меня не касается, – примирительно заметил я. – А сейчас мне нужно, чтобы вы оставили меня с баронессой и захватили с собой своего фендрика…

Польман угрюмо покачал головой:

– А если я…

Я сдержанно ему пригрозил:

– Жалеть об этом придется не мне!

Он отвел от меня свои глаза.

– Хорошо, – неохотно согласился он. – Если резидент подтвердит ваши полномочия, я не буду мешать…

Я не знал, кого он имел в виду, но подумал, что скорее всего это мог быть Гренер. После этого короткого, но выразительного разговора мы вернулись на улицу и подошли к машине.

– Дорогая баронесса, господин обергруппенфюрер приносит вам тысячи извинений, – галантно произнес я. – У него возникла необходимость срочно побывать в своей канцелярии, но он надеется, что ни с вашей стороны, ни со стороны вашей тетушки не встретится возражений, если он завтра заедет засвидетельствовать вам свое почтение.

Польман только молча поклонился.

Баронесса милостиво пожала ему руку.

– Пойдемте, Кюнце, – промолвил Польман своему спутнику.

Я сел в машину, Штамм взялся за баранку, и мы поехали. Я наклонился к шоферу:

– Я не знаю, как вас зовут…

– Штамм, – сказал он.

– Товарищ Штамм, – предупредил я его, – на минуту задержитесь у гостиницы «Даугава», а затем жмите изо всей мочи.

– Я знаю, – ответил он.

Та, которая называла себя баронессой фон Третнов, не вмешивалась в наш разговор и вообще не произносила больше ни слова. Минут через пять мы подъехали к «Даугаве». Можно сказать, мы даже не остановились. Железнов сел в машину почти что на ходу. Он был в мундире гауптштурмфюрера, и я бы не сразу его узнал, если бы не был предупрежден о маскараде. Я прекрасно понимал, что Польман не замедлит обратиться к Гренеру и что нам важен каждый час выигранного времени. Мы мчались по улицам Риги, и я напряженно соображал, какое препятствие можно воздвигнуть на пути наших преследователей. Дорога была каждая минута, но мне подумалось, что для задержки противника стоило пожертвовать даже десятком минут!

– Товарищ Штамм, поезжайте к цирку, – приказал я. – Остановитесь неподалеку и ждите. Я вернусь самое большее через четверть часа.

– Для чего это? – спросил Железнов.

– Потом, потом! – бросил я ему. – Сейчас нет времени.

Штамм затормозил перед цирком, и я бегом устремился к артистическому подъезду.

– Где господин Гонзалес? – крикнул я на ходу какому-то цирковому служителю. – Проведите меня!

Я не видел Гонзалеса с того памятного вечера, когда он исполнял свою серенаду под окнами госпожи Лебен.