В свободном падении - Лоис Буджолд

– Огонь, огонь! – повторил он, обращаясь к Баннерджи, когда индикаторы лазерных дальномеров сошлись на цели.

Рука Баннерджи протянулась к кнопке, но вдруг расслабилась.

– У вас есть письменное распоряжение на эту акцию? – спросил он вдруг.

– Какое еще распоряжение?

– Письменный приказ. Я вспомнил, что формально это можно рассматривать как акт уничтожения опасных отходов. Для этого требуется приказ с тремя подписями: вашей, как лица потребовавшего уничтожения, моего начальника – администратора Челопин и начальника Отдела опасных отходов.

– Челопин передала вас мне. Это официально, капитан.

– Но это не все. Начальник Отдела опасных отходов, Лори Гомпф, сейчас на Родэо. У вас нет ее разрешения. Приказ не имеет силы. Сожалею, сэр.

Баннерджи отодвинулся от оружейного пульта, плюхнулся в пустующее кресло инженера и скрестил руки на груди.

– Кроме того, нужно также уведомить Отдел по защите окружающей среды.

– Это бунт! – завопил Ван Атта.

– Нет, это не бунт, – с совершеннейшим почтением возразил Баннерджи. – Я выполняю инструкции.

Ван Атта, покраснев от ярости, уставился на Баннерджи, потом с проклятием кинулся к оружейному пульту и снова вывел цель на экран. Он понял, что придется делать все самому. Волнуясь, он судорожно припоминал технические параметры супергрузовиков класса Д. В какое место этой громадины нужно ударить, чтоб не только вывести из строя генераторы, но и сразу полностью взорвать реактивные двигатели?

Это действительно кремация, не больше. А смерть четырех или пяти нижних, находящихся на борту, можно, в случае необходимости, взвалить на Баннерджи. «…Я старался, мадам… если бы он выполнил свой долг, как я этого требовал сначала…»

Схема повернулась на дисплее. Конечно, должна быть такая точка, обязательно. Вот их две. Если он попадет одновременно в управляющее звено и в трубы охлаждения, начнется неуправляемая реакция и в результате – все! Когда утихнут страсти, Апмад расцелует его. Как героического доктора, единолично остановившего распространение ужасной генетической мерзости в галактике…

Сигнал наводки подходил к цели. Потная рука Ван Атты легла на кнопку включения огня. Сейчас… сейчас…

– Вы что хотите тем самым сделать, доктор Еи? – непонимающим тоном спросил Баннерджи.

– Применить психологию.

Ван Атте показалось, что его затылок треснул и с дикой болью взорвался. Он упал вперед, ткнулся подбородком в консоль пульта, и его программа стрельбы превратилась в мешанину разноцветного конфетти на экране. Он увидел звезды внутри шатла, расплывающиеся пурпурные и зеленые пятна… Задыхаясь, он выпрямился.

– Доктор Еи, – заметил Баннерджи, – если вы пытаетесь убить человека, надо бить значительно сильнее..

Еи в ужасе отпрянула, когда Ван Атта поднялся со своего сиденья.

– Я не хотела убивать его…

– А почему бы нет? – пробурчал тихонько Баннерджи.

Ван Атта яростно ухватил двумя руками ее кисть и вырвал увесистый гаечный ключ, который она сжимала.

– Вы можете хоть что-нибудь сделать так, как надо? – прорычал он.

Она задыхалась и плакала. Форс, в скафандре, но еще без шлема, снова просунул голову из заднего отделения.

– Какого черта тут у вас происходит?

Ван Атта толкнул Еи к нему, так как Баннерджи, скорчившийся в кресле, очевидно, не заслуживал доверия.

– Держите эту чокнутую суку: она только что пыталась убить меня гаечным ключом.

– Еи сказала мне, что ей нужно отрегулировать сиденье. Или она не произнесла слово «сиденье»? – невинным голосом заметил Форс.

Но он взял ее за руки. Еи почти не сопротивлялась.

Шипя как змея, Ван Атта снова бросился к оружейному пульту. Он наладил программу нахождения цели, включил ее и вывел на экран изображение Д-620 от наружных сканеров. Холодный дальний солнечный свет окрасил серебром всю конструкцию. Линии сходились, беря ее в цель.

Д-620 уже колыхался, поворачивался, исчезал.

Когда включились лазеры, пики огня ударили в пустое пространство.

– Они ушли! Они все-таки ушли…

Еи захихикала.

Лео свободно висел в ремнях над креслом, радость переполняла его.

– Мы победили!

Ти смахнул шлем и тоже расслабился, лицо его было бледное, осунувшееся – прыжки истощают пилотов. У Лео дрожали все внутренности, казалось, что его вывернули наизнанку, но все это быстро проходило.

– Ваше зеркало получилось по стандарту, Лео, – слабым голосом сказал Ти.

– Похоже. Я боялся, что оно взорвется при полной нагрузке.

Ти даже рассердился:

– Этого вы не сказали раньше. Я считал, что вы надежный инженер-испытатель.

– Ну, подумайте, я ведь никогда такие зеркала раньше не делал. Вообще никогда не знаешь всего наверняка. Только хочешь сделать хорошо.

Он сел прямо, стараясь собрать разбегающиеся мысли.

– Ну вот, мы здесь. Мы этого добились. А что там, снаружи? Не поврежден ли поселок? Сильвер, попробуй получить картинку.

Она тоже была бледна.

– Боже мой, – моргнула она, – значит, это был прыжок. Как будто в одну секунду сжались шесть часов действия наркотика доктора Еи. Ух, нам придется еще переживать такое?

– Надеюсь, что да.

Лео освободился от ремней и подплыл к ней, чтобы помочь и посмотреть на экраны. Пространство вокруг них было пустынно и спокойно. Тайное, мучительно переживаемое Лео опасение, что прыжок может завершиться разрушительной военной акцией, не оправдалось. Но, стоп – какой-то корабль приближался к ним. Не коммерческий корабль, а что-то официальное и опасное…

– Это, наверное, что-то вроде полицейского корабля с Ориента IV, – догадался Сильвер. – Мы что, попались?

– Несомненно, – раздался голос доктора Минченко, вплывающего в рубку, – «Галак-Тэк» этого дела так не оставит. Сделайте нам всем одолжение, Граф, и предоставьте мне возможность поговорить с ними.

Он оттолкнул Лео и Сильвер в сторону и подплыл к пульту связи.

– Министр здравоохранения Ориента IV, к счастью, мой коллега. Хотя этот пост не имеет большого политического значения, но он может послужить каналом связи с высшими должностными лицами. Если я смогу связаться с ним, нам будет намного легче разговаривать со всякими сержантами полиции и даже с военными, – глаза Минченко заблестели. – Пока еще отношения между «Галак-Тэк» и Ориент IV неплохие, но что бы ни требовала компания, мы сможем выставить протест… Пойти на хитрость, на обман… О, возможности есть…

– А что нам делать, пока вы будете говорить? – спросил Ти.

– Продолжайте двигаться полным ходом, – посоветовал Минченко.

– Что, еще не все кончено? – спросила Сильвер у Лео, когда они пропустили Минченко к связи. – А я-то думала, что все наши заботы развеются, как только мы убежим от Ван Атты.

Лео покачал головой. Торжествующая улыбка все еще играла в уголках губ. Он взял одну из верхних рук Сильвер:

– Наши заботы кончились бы разом, если бы Ван Атта смог нанести удар, или если бы вихревое зеркало взорвалось во время прыжка, или если бы… В общем, не бойся трудностей, Сильвер. Трудности – это жизнь. Мы будем преодолевать их вместе.

Она глубоко вздохнула, всем телом отдаваясь чувству облегчения. Ответная улыбка зажглась наконец в ее глазах, и они заблестели, как звезды. Сильвер с надеждой повернула к нему лицо.

Он почувствовал, что улыбается весьма глупой улыбкой, совсем не как человек на пороге сорокалетия, и попытался придать своему лицу более достойное выражение. Наступило молчание.

– Лео, – в голосе Сильвер прозвучала внезапная догадка, – вы что, смущены?

– Кто, я?

Голубые звезды сузились на мгновение и превратились в хищные щелочки. Сильвер поцеловала его. Лео, чтобы она не посчитала его застенчивым тюфяком, поцеловал ее в ответ гораздо крепче. Теперь она глупо улыбнулась. Лео подумал, что его жизнь с квадди пойдет превосходно…

Они повернулись навстречу новому солнцу.

Примечания

1

Квадди (quaddi) – уменьшительное от латинского quadrimanus – четверорукий.