Братцы по разуму - Александр Николаевич Житинский

Год рождения - 1239 (по его же словам).

Место рождения - Фассия.

Национальность - не установлена.

Род занятий - без определенного местожительства и занятий (БОМЖиЗ), в настоящее время занимается разменом монет на Большой Пушкарской, ночует в телефонной будке".

Занеся эти сведения в общую тетрадь, Мулдугалиев придвинул к себе чистый лист бумаги и принялся писать представление районному прокурору на предмет принудительного психиатрического обследования гражданина Альшоля, лица БОМЖиЗ, 1239 года рождения, обитающего ныне на вверенном ему участке.

Глава 2

Сесетра милосердия

Санька закончила шестой класс с двумя тройками - по русскому языку и ботанике. Возникла перспектива ехать на дачу с дедушкой и его сестрой бабушкой Клавой.

Санька как только вспоминала бабушку Клаву, так сразу дергалась. Баба Клава любила закатывать банки с маринованными огурцами и употребляла слова "намедни" и "давеча", а Санька никак не могла понять - какая разница между этими словами. Но мама все равно намеревалась упрятать Саньку на дачу, поскольку сама уезжала на гастроли со своим хореографическим кружком по старинным русским городам - Углич, Ростов, Ярославль и Мышкин.

Санькина подруга Кроша, когда услыхала про город Мышкин, чуть не расплакалась - так ей стало жаль этот город! Они в тот день сидели и обсуждали, как на лето избавиться от родственников: Крошу тащили в Крым, в пансионат. От пансионата не отвертишься, там путевки и трехразовое питание. Кроше и самой было жалко питания, если оно пропадет. Поэтому она больше изобретала идею для Саньки, понимая, что сама на трехразовое питание обречена.

- Запишись в городской пионерский лагерь при ЦПКиО, - посоветовала Кроша.

- Мама не разрешит. Она говорит, что на даче - воздух.

- А ты скажи... Скажи, что у тебя пионерское поручение! - придумала Кроша. - Запишись в отряд милосердия!

Отряд милосердия создали в школе недавно, когда узнали про это слово и стали вспоминать, что оно означает. И Кроша записалась в отряд милосердия. А Санька - нет. Раз в неделю Кроша навещала старушку Софью Романовну на Гатчинской улице, бегала для нее в магазин за кефиром и подметала коридор в коммунальной квартире, где старушка жила. Софья Романовна давала Кроше конфетку, и они прощались до следующего вторника. Кроша считала; что сеет добро и милосердие. Санька не соглашалась.

- Если уж милосердствовать, - говорила Санька, - то каждый день!

- Каждый день я не могу, - вздыхала Кроша.

- У меня музыкальная школа.

И вот теперь, накануне отъезда в пансионат, Кроша со всей щедростью предложила свою старушку подруге.

- Я скажу Софье Романовне, что ее передали тебе. Будешь ходить, как договоритесь. Остальное время - твое, - сказала Кроша. - Твоя мама не станет возникать против милосердия.

- А если она узнает, что отряд на лето распущен?

- Откуда она узнает? Школа уже закрыта, Наталья Валентиновна в отпуске, - резонно возразила Кроша.

- А эта... Софья Романовна твоя... Что она заставляет делать? - закапризничала Санька.

- Что значит - "заставляет"? - возмутилась Кроша. - Если "заставляет" - это уже не милосердие, а рабство! Ты должна сама! Ты теперь сестра милосердия...

- Ну, хорошо, - согласилась Санька.

Вечером того же дня Санька проверила маму на милосердие. Она так расписала немощь и болезни Софьи Романовны, что мама сдалась. Конечно, ей очень не хотелось, чтобы Санька летом болталась в городе одна, но Санька уверила, что отряд милосердия не даст ей скучать.

- Мы утром со старичками, а вечером - дискотека!

- Лучше уж и вечером со старичками, - сказала мама.

Дедушка разворчался, вспомнил свое деревенское детство и зачем-то войну, но в конце концов тоже смирился. Против милосердия не попрешь.

Перед отъездом в пансионат Кроша повела Саньку к Софье Романовне. Они пришли на Гатчинскую улицу, во двор, где была навалена куча угля, и поднялись по грязной лестнице на четвертый этаж.

Кроша позвонила три раза. Дверь открыл парень лет двадцати в майке и в брюках. В руках он держал вилку. На вилку был насажен огурец.

- Софь Романовна дома? - спросила Кроша.

- Она умерла, - заявил парень и с хрустом откусил огурец.

- Как?!. Я же у нее была месяц назад... - пролепетала Кроша.

- Угу, - кивнул он, жуя. - Две недели, как представилась.

- Что сделала? - не поняла Кроша.

- В ящик сыграла, - пояснил парень. - Вы родственницы?

- Нет... Мы так... Спасибо...

Парень захлопнул дверь, и Кроша с Санькой бегом кинулись вниз. Они вышли со двора и молча дошли до скверика на углу улицы. Там уселись на скамейку и вздохнули.

- Она хорошая была? - спросила Санька.

- Не знаю, - сказала Кроша. - Постой, у нее же кошка жила! Аграфеной звали. Серенькая такая, гладкая....

- Пошли! - Санька поднялась со скамейки.

- Куда? - Кроша испуганно уставилась на Саньку.

- За Аграфеной.

На этот раз парень принял их совсем неприветливо. В руке он держал не вилку, а стакан с налитым в него красным вином.

- Ну, чего вы опять?! - закричал он.

- Мы за кошкой. У Софьи Романовны кошка была. Где она? - смело сказала Санька.

- А я почем знаю? Шастает где-то по квартире, жрать просит! - Парень пошел к дверям своей комнаты.

Санька первой вошла в квартиру, Кроша за ней. Кошку они нашли быстро. Она сидела в кухне под раковиной и вылизывала пустую консервную банку.

- Эта? - спросила Санька.

- Да.

- Пошли, Аграфена, - Санька сграбастала кошку, и они покинули дом на Гатчинской окончательно.

- Что же ты с ней делать будешь? - спросила Кроша, когда он прощались.

- Дрессировать, - сказала Санька. - Как Куклачев.

И подруги расстались. Кроша отправилась в Крым, а Санька, проводив маму в Углич, а дедушку на дачу, осталась одна с Аграфеной.

На душе у Саньки было муторно. А всему виной была мама. Уезжая, мама тоже решила проявить милосердие и оставила Саньке вязаный шерстяной жакет, почти совсем новый, чтобы Санька передала