Сделка со звездой - Яна Воронова

на результаты. На одном тесте появились две четкие полоски, и на другом тоже!

Я медленно вышла из ванной, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Ноги казались ватными, и я опустилась на край кровати, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Подруга, заметив мое состояние, подбежала ко мне и села рядом. Ее теплые объятия стали для меня опорой в этот момент.

– Кать, что там? – спросила она с тревогой в голосе.

Я подняла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Две полоски, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я беременна. У меня будет малыш.

Подруга обняла меня крепче, а затем, отстранившись, улыбнулась.

Подхожу к зеркалу, пританцовывая, и, приподняв футболку, разглядываю свой животик, поглаживая, до сих пор до конца не осознав своего счастья.

– Тётя Настя пока твоему папе не скажет, хорошо? – говорю я своему малышу, и подруга показывает жестом, будто закрывает рот на замок. – Пусть это будет наш маленький секрет. Мамочка сама расскажет папочке, когда придет время.

– Родим вместе! – воскликнула Настя, запрыгивая на кровать и хлопая в ладоши. – У нас будут одногодки! Это же так здорово, Катюш!

Ее радость передалась и мне. Я тоже заулыбалась, чувствуя, как страх и неуверенность уступают место надежде и предвкушению. В этот момент я поняла, что все будет хорошо. У нас с Сашкой будет ребенок, какое же это счастье!

Теперь надо подобрать удачный момент, чтобы его обрадовать.

ГЛАВА 17

Прошла неделя, но я всё ещё не нашла в себе смелости признаться Саше, что у нас будет ребёнок. Подруга, в шутку, пригрозила, что сама расскажет ему.

Сегодня день начался как обычно. Несколько дней подряд не было концертов, и мы наслаждались редкими моментами покоя, проводили время вместе, наслаждаясь друг другом во всех смыслах. Но Саша заметил, что со мной что-то не так. Я попыталась списать своё состояние на усталость после пятидневных концертов, и он принял это как аргумент. Саша и сам был вымотан.

К нам снова пришли друзья. Настя принесла каталог с детской мебелью. Она выбирала её с особой тщательностью, придирчиво осматривая каждый предмет. Особое внимание она уделяла кроватке: углы острые, бортик низкий, цвет не подходит... Неужели и я стану такой же дотошной, когда дело дойдёт до выбора кроватки для нашего малыша?

К двум часам Саше позвонили, попросили куда-то подъехать. На вопрос, что случилось, он просто махнул рукой. Обещал вернуться через два часа, но не вернулся. Телефон не отвечал, и я начала пытать Лёшу, который был мрачнее тучи. Я чувствовала, что чего-то не договаривает.

– Куда он поехал? Алексей, не беси меня, или худо будет. Почти четыре часа Сашки нет! – паника и плохое предчувствие поглощают меня полностью. – Я беременна, мне нельзя волноваться.

– Поздравляю... – сказал он, отведя взгляд.

Долго молчал, изучая стену, затем продолжил:

– Ему позвонили насчёт контракта, надо что-то подписать. – у меня вытягивается лицо, сердце пропускает удар. – Не паникуй, почему так долго, не знаю.

Час от часу не легче...

– Где это место, ты знаешь? – друг нехотя кивает. – Тогда поехали, что мы сидим?

Мы с Настей и Лёшей направляемся в злополучный клуб, где всё пошло наперекосяк. Саши нигде не видно, и я начинаю волноваться. Лёша просит нас подождать у служебных помещений, и мы, переглянувшись, соглашаемся.

Через несколько напряжённых минут из одной из комнат доносится его голос. Лёша звучит взволнованно и испуганно. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается от тревоги. Я переглядываюсь с Настей, и мы обе решаем пойти на звук.

Лёша выбегает из комнаты, его лицо бледное, как мел. Он хватает меня за руку, словно боится, что я могу сдвинуться с места или что-то увидеть. Его глаза лихорадочно бегают, и я понимаю, что произошло что-то ужасное.

– Его там нет, пойдём, – шепчет он, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Лёш, тебе плохо? Ты белый, как привидение, – обеспокоенно спрашивает Настя, беря его за руку.

– Всё нормально, просто пойдёмте, – отвечает он, но его голос звучит неестественно.

Лёша тянет нас в сторону, и я чувствую, как его пальцы напряжены. В воздухе повисает напряжение, и я понимаю, что мы столкнулись с чем-то, чего не ожидали.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но из комнаты доносится тонкий, почти детский, женский голос:

– Шамин, ты просто нереальный!

Я вырываю руку из хватки Лёши и стремительно шагаю к двери. То, что я вижу, словно раскалывает мир пополам. Воздух застревает в горле, а сердце начинает биться так быстро, будто хочет выпрыгнуть из груди.

На диване, обняв Сашу, сидит девушка. Её короткие шорты едва прикрывают бёдра, а бюстгальтер слетает с одного плеча. Её волосы растрёпаны, а губы жадно впиваются в его рот.

Я замираю на пороге, словно превращаюсь в статую. Внутри меня всё ломается, как хрупкий фарфор. Боль обжигает, словно кислота, разъедая каждую клетку моего тела.

– Как ты мог, Шамин… – шепчу я, задыхаясь от слёз. Голос дрожит, а в глазах темнеет. – Я же тебе верила…

Девушка поднимает голову и смотрит на меня. Её глаза холодные, а на губах играет самодовольная улыбка.

– О, привет, я Марина, Сашина невеста– говорит она, даже не пытаясь скрыть своего превосходства. – А ты, должно быть, Катя, его подружка?

Я не могу поверить своим ушам. Она его невеста? Нет, это не может быть правдой. Всё это какой-то кошмар, дурной сон, который вот-вот закончится.

Но реальность жестока. Подруга пытается подойти ко мне, обнять, утешить, но я отшатываюсь от неё, как от прокажённой. Мир вокруг рушится, и я не могу найти в себе силы, чтобы остановить этот хаос.

Я медленно опускаюсь на пол, обхватив голову руками. Перед глазами всё плывёт, а в ушах стоит гул. Я не слышу ни слов, ни звуков, ни собственных мыслей. Всё, что я чувствую, – это боль, которая разрывает меня изнутри.

Не помню, как меня привезли домой. Кажется, кто-то из друзей пытался удержать меня, успокоить. Всё это было как в тумане.

В Сашин дом я не вернусь. Никогда.

Меня привезли в чужую квартиру. Позже я узнала, что это Лёшина.

Я не могла ни есть, ни пить. Единственное, что приносило хоть какое-то облегчение, – это поглаживания Кузи, которого Лёша привёз почти сразу. Но даже это не помогало мне надолго.

Настал второй кошмарный день, который