Похвала - Сара Кейт

мы не будем торопиться. Вместо этого он ложится на меня сверху, его локти обрамляют мое лицо, пока он гладит меня по волосам и осыпает поцелуями мое лицо, шею и грудь. Наша жажда была утолена, но наш аппетит не был полностью удовлетворен.

Он роется в тумбочке в поисках другого презерватива, и я смотрю, как он надевает его, мои глаза прикованы к тому, как его пальцы натягивают резинку на его напряженный член.

Когда он ложится на меня сверху, он заключает меня в объятия, крепко сжимая, когда скользит внутрь. И все это время, пока его тело движется в томных, чувственных движениях, наши губы сомкнуты, а сердца бьются в унисон.

—

Должно быть, я задремала, просыпаюсь пару часов спустя, прижавшись к груди Эмерсона. Он проснулся, гладит меня по спине, читая что-то в своем телефоне.

— Который час? — Спрашиваю я..

— Сейчас полночь, — отвечает он, целуя меня в лоб.

— Мне, наверное, пора идти, — говорю я, но как только я это говорю, моя рука крепче обхватывает его тело, и я не могу представить, как буду вылезать из его теплой постели.

Когда он смотрит на меня сверху вниз, я вижу намек на недовольство в его глазах.

— Я понимаю. Я бы не хочу, чтобы моя мама волновалась.

Что-то в этом заставляет меня чувствовать себя такой юной. Мне двадцать один, и, хотя на заднем дворе стоит домик у бассейна, я все еще вроде как живу со своей мамой.

Снова нахлынуло тревожное чувство того, что Эмерсон не достоин этого.

— Я уверена, что она уже спит, так что ничего страшного, но мне завтра на работу.

Я улыбаюсь ему, сжав губы, и он улыбается в ответ, поглаживая мой голый живот своей мягкой, большой рукой.

— Я думаю, ты можешь прийти завтра немного попозже.

— Я не хочу этого делать. Я буду здесь рано утром.

— Хорошо.

Наконец, я заставляю себя вылезти из-под одеяла и снова натягиваю юбку.

— Наверное, мне придется ехать домой в таком виде, — говорю я, показывая ему свою блузку, теперь уже без пуговиц.

— Ни за что, — говорит он с гримасой.

Не имея на себе ни клочка одежды, он встает с кровати и подходит к своему комоду, где достает футболку.

Я не могу сказать вам, какого цвета или размера эта рубашка, потому что мое внимание приковано к обнаженной заднице Эмерсона Гранта.

Он поворачивается ко мне, и я изо всех сил стараюсь не пялиться на его наготу. Я имею в виду…У меня только что была эта чертова штука во рту. С чего бы мне краснеть из-за этого сейчас?

— Ты в порядке? — Спрашивает он, когда замечает, что я не двигаюсь.

Я поджимаю губы и смотрю ему в лицо.

— Я в порядке.

Он смеется надо мной, когда я снимаю свою блузку и надеваю его рубашку. К моему разочарованию, он надевает свои черные боксеры, прежде чем проводить меня до двери.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась, — шепчет он, заключая меня в свои объятия.

Я вдыхаю аромат его кожи и рубашки, которая на мне, и желаю того же.

— Я тоже.

— Но я действительно с нетерпением жду возможности увидеть тебя утром на коленях, — говорит он низким голосом, и дрожь пробегает у меня по позвоночнику.

Я смотрю на него снизу вверх с вожделением в глазах.

— Надень для меня завтра что-нибудь сексуальное, Шарлотта.

— Да, сэр.

— Теперь нам будет так весело, — добавляет он, и эти слова не выходят у меня из головы всю дорогу домой и даже после того, как я забираюсь в свою постель, заново переживая каждый прекрасный момент сегодняшнего вечера.

—

На следующее утро я надеваю наряд, который он так любит, — прозрачная блузка и обтягивающая юбка. Наверное, никогда еще мне так не хотелось идти на работу. Но, думаю, я никогда раньше не ожидала, что меня будут ругать и я получу множественные оргазмы на работе.

Я захожу внутрь, когда прихожу к нему домой на пять минут раньше. Его нет в кабинете, и я подумываю обыскать его дом, но знаю, что он предпочел бы, чтобы я ждала его.

Сбросив пальто и туфли, я беру подушку со стула и кладу ее посреди комнаты. Я опускаюсь на колени как раз в тот момент, когда слышу его отдаленные шаги где-то в доме.

Я опускаю голову, и мое тело загорается в предвкушении, когда я слышу стук его ботинок по полу.

Он на мгновение замолкает, прежде чем подойти ко мне, дотронуться до моего подбородка и запрокинуть мою голову назад, так что я смотрю на него снизу вверх — точно так же, как он делал в тот первый день.

— Такая хорошая девочка, — бормочет он, и я вдыхаю это.

Эти слова — заряд серотонина для моей души. Они говорят мне, что я в безопасности, меня обожают, меня ценят, и мне вообще не о чем беспокоиться в этом мире.

Он наклоняется и мягко прижимается своими губами к моим. Это нежный, быстрый поцелуй, и я уже хочу большего. После того, как он выпрямляется, он идет к своему столу.

— С этого момента тебе нужно больше спать, Шарлотта. Если ты собираешься отсутствовать до часу ночи, тебе нужно оставаться дома до десяти следующего дня, понятно?

— Да, сэр, — мурлычу я.

— Хотя я бы предпочел, чтобы ты вообще не выходила на улицу так поздно ночью. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы остаться до утра.

Я улыбаюсь про себя, мои глаза все еще прикованы к полу.

— Да, сэр.

Когда я стою на коленях, а он сэр, а не Эмерсон, он так хорошо играет свою роль. Лишь немного отличающийся от того, кем он является ежедневно, я люблю эту силу, которую он проявляет. Это заставляет меня чувствовать себя так… особенно. Я не знаю, как выразить это чувство словами. Как будто он — это все, и за пределами этой комнаты ничего не существует. У меня нет другой цели, и это действительно заставляет меня чувствовать себя умиротворенной.

Отсутствие другой цели означает отсутствие других забот. Ни платы за дом, ни борющейся с трудностями младшей сестры. Ни отчужденного отца, ни распавшейся семьи. И никакого бывшего парня.

В этом пространстве есть только он и я.

Мои задачи просты и приносят удовлетворение — пожалуйста, мой сэр.

Меня даже больше не волнует, что кто-то скажет или подумает об этом соглашении. Это делает меня счастливой.

— Иди сюда, Шарлотта, — командует он, и я послушно подползаю к нему.

— Встань.

Я поднимаюсь