Карты судьбы - Наталья Колесова

Сейчас он держал руки на столе – жилистые сильные руки. Между сдвинутыми ладонями покоилась колода карт. Не та, потрепанная, вечерняя, – ночная. Черно-лаковая, с пылающей розой на «рубашке». Такая же роза, по слухам, была вытатуирована на плече каждого Картежника. Кому-то, может, и казалось смешным прозвище солдат Сагвера, или что двести здоровых мужиков выкололи на своих мускулистых руках нежный цветок… Кому-то – но не мне.

Поэтому я сказала:

– Если хочешь задержаться в наших краях, сними свою форму, парень. Люди Сагвера оставили после себя недобрую славу.

Он едва поднял темные веки.

– Даже после того, как они полегли на перевале?

– Даже после этого.

Я ждала, что он разозлится, вступится за своих приятелей, но парень вел себя как чурбан – молчал и не двигался. Лицо словно вырезано из темного дерева, слабый свет углублял впадины щек и глазниц. Помстилось на миг – присел у моего очага один из тех, с перевала…

Но солдат зашевелился, длинные пальцы сдвинули верхнюю половину колоды.

– Сегодня особая ночь, хозяйка, – сказал глуховато. – Не хочешь узнать свою судьбу?

Цветок был как живой. Я глядела на него насторожено.

– Что еще за ночь?

– Ночь неуспокоенных.

– Неуспокоенных?

– Непрошеных воспоминаний и кошмарных снов. Ночь призраков и оборотней. Ты тоже это чувствуешь?

Я невольно оглянулась на дверь, запертую на надежный засов.

– Не беспокойся, – сказал южанин, – я наложил заклятье.

– Слышала, – начала я, – в твоем отряде все были колдуны?

– О нет, – сказал он равнодушно. – Если бы так…

– Еще я слышала, вы перед боем раскидывали карты – и верили предсказанию?

– Ты многое слышала, хозяйка. Я пожала плечами.

– У меня же есть уши! Путники много о чем треплются за кружкой пива.

– Ты любопытна, хозяйка? Так узнай свою судьбу.

Я посмотрела на его твердые пальцы, легшие на лаковые карты. Тяжелое золотое кольцо с иноземным камнем, казалось, следило за мной зорким красным глазом.

– А сам-то ты на себя гадаешь?

– Мне уже все равно.

Я дотянулась до колоды, решительно разбросав карты, – солдат отдернул руку, будто испугавшись моего мимолетного прикосновения.

– Ну а мне не все равно, парень! Я слишком устала бояться, ждать, и загадывать. Нет. Не хочу.

Принесла две кружки пива. Солдат взглянул на них, и губы его тронула слабая усмешка.

– За счет Гвенды?

– Можно и так, – согласилась я. – Поговорим, коль нам обоим не спится.

– Я не слишком разговорчив, хозяйка.

– А я, как ты понял, любопытна и буду задавать вопросы. Хоть на часть ты да ответишь!

Солдат серьезно подумал. Кивнул.

– Разве что на часть.

– Как тебя зовут? Молчание.

– Ингри.

Теперь помедлила я. Это имя было слишком странным, слишком… юным для его неподвижного лица, холодных отсутствующих глаз, глухого равнодушного голоса…

– Ты с юга?

– Да.

– Зачем в Сунгане?

Он начал складывать карты.

– Повидаться.

– С кем?

– Со старыми друзьями.

Его пальцы задержались на одной карте. Ингри быстро перевернул ее и, едва взглянув, положил в колоду. Я смотрела с любопытством.

– Ты же говорил…

– Это не моя карта! – перебил он. Собрал колоду и посмотрел на меня – едва ли не первый раз за весь разговор.

– Ты хозяйка корчмы?

– Ты видел вывеску.

– Где твой муж?

– Умер.

– У нас на юге женщины не держат трактиры.

– Конечно, – согласилась я, – они лучше сдохнут с голоду!

– Ты умирала с голоду?

– Это было давно, – нехотя ответила я. Солдат явно пытался перевести разговор на меня. – Расскажи о своем отряде, Ингри.

– Что ты хочешь знать?

– Все.

Он угрюмо смотрел перед собой.

– Всего не знаю даже я.

Я глядела на него нетерпеливо: завтра он может уйти, а я так и ничего не услышу.

– Расскажи о своем командире.

– Сагвер был молод, – сказал Ингри не сразу. – Слишком молод и горяч, чтобы командовать людьми. Но война не делает скидок на возраст.

Скидок… Я тоже была слишком молода, когда жирный старик Самур взял меня в свою постель. Но у него была корчма. Еда.

Ингри следил за мной сквозь ресницы.

– Вот это я и называю ночью неуспокоенных. Ты разбудила мои кошмары. Я – твои.

Я сердито тряхнула головой.

– Служба в Отряде Судьбы была для тебя кошмаром?

– Ты упряма, – заметил он отчужденно. – Нет. Мы были счастливы, мы до смешного были счастливы воевать в этом отряде – и ветераны и юнцы. Мы были ОСОБЫМИ. А если за эту особость приходилось платить жизнями чаще других – так на то и Отряд Судьбы…

Он встал – так резко, что сдвинул тяжелый стол.

– Покойной ночи, хозяйка!

Он не был высоким – худощавый, гибкий, в ладно облегающей черной форме Картежников. Дошел до лестницы, положил руку на перила и остановился. Спросил, не оборачиваясь:

– Собираешься куда-нибудь завтра, хозяйка?

– Вроде нет… – сказала я удивленно.

Ингри кивнул и легко взбежал по лестнице. А я смотрела ему вслед и раздумывала, что может чувствовать единственный выживший из Картежников. Не то же ли самое, что чувствовала девушка из сожранного голодом поселка?

Ингри сидел на своем месте с самого утра. Я кивнула ему, он мне не ответил, и я забыла о солдате на целый день. До вечера было не присесть: на ярмарку ехали купцы, с ярмарки – покупатели, желавшие обмыть свои покупки. Краснощекие девицы стреляли глазами по сторонам и, похоже, наш красавчик тоже не остался без внимания. Я усмехнулась, представив, как бедная девушка пытается его расшевелить…

Корчма стихала. Кэти лениво вытирала столы. Потирая ноющую поясницу, я вдохнула тяжелый воздух, пропитанный пивом, дымом, запахом кож, шкур, разгоряченных тел. Хоть раз за день выйти во двор… Накинув теплый платок, я с наслаждением дышала полной грудью. Тяжелая дверь за моей спиной не хлопнула, придержанная чьей-то рукой. Я посторонилась и оглянулась. Ингри смотрел поверх моей головы на залитый лунным светом двор.

– Ты же говорила, что никуда не пойдешь…

– Даже на двор? – огрызнулась я. Ингри помедлил, словно раздумывая, не вернуться ли, и все же прикрыл дверь.

– Смотри, какое небо ясное, – сказала я. Созвездия медленно проступали сквозь морозное сияние луны. Ингри промолчал. Он и не думал смотреть на небо. Он обшаривал цепким взглядом двор. Луна была полной, и тени ложились на снег четко и густо. Я пошла к конюшне. Снег скрипел под ногами, я не слышала, шел ли Ингри следом. Если солдат тоже решил прогуляться, не мое дело его развлекать. Наклонившись, я ухватила полную пригоршню снега, с наслаждением приложила его к горячему лбу, усталым глазам – и все пропустила.

Меня рванули за рукав – назад и влево, – я закрутилась на месте, едва устояв на ногах, и ошеломленно уставилась на очутившегося передо мной Ингри. Что за… Ледяной свет блеснул на его мече, когда Ингри ринулся к изгороди. Я едва успела увидеть метнувшуюся прочь фигуру – она бежала как-то странно, проваливаясь на передние лапы, словно они были у нее гораздо короче, но дьявольски быстро, и исчезла за конюшней прежде, чем туда поспел Ингри. Я и моргнуть не успела, как солдат вновь очутился рядом, неспешно засовывая меч в ножны. Едва ли он дышал чаще, чем до этой неожиданной пробежки. Коротко взглянул – и ответил на мой безмолвный вопрос: