Алый почерк искушения - Лея Кейн

рукавах и груди. А в качестве дополнительного аксессуара к нему шел тяжелый кожаный пояс с драгоценными камнями и золотой чокер.

Все это я надела на себя без колебаний. На раздумья не оставалось времени. Близилась полночь.

Расчесав волосы и украсив лоб фероньеркой Жозетты — единственной вещью, принадлежащей мне, я встала перед зеркалом и ощутила подступившую к горлу тошноту. Представила себя в этом наряде на плахе. В окружении кровожадных оборотней, ожидающих свой кусок добычи. Занесенное над моей головой лезвие. Горящие от предвкушения глаза Рах-Сеима… Я шла на самоубийство, но была готова сделать это тысячу раз, лишь бы мужчины, которых я любила, не погибли.

Пытаясь унять дрожь, я обулась и отправилась навстречу ужасу.

Поли по-прежнему держала девушек в гостиной. В остальном замке было тихо, как в склепе. Ни слуг, ни стражников. Поэтому меня никто не остановил.

Я вышла на улицу, и по моей спине прополз мороз. Весь мир утонул в убийственной красноте ночи. Багровая луна в окружении мигающих звезд обнажила свой кровавый оскал. Ее диск буквально полыхал. Еще никогда она не казалась мне настолько зловещей.

На всех башнях горели огни. Слуги, собравшиеся во дворе и задрав лица к небу, судорожно шептали молитвы. Солдаты в боевой готовности рассредоточились по местам. Командиры взводов восседали на конях и ждали приказа. Но их главнокомандующий уже покинул периметр, идя прямиком к стае, занявшей долину. Вместе с Айварисом к Рах-Сеиму выдвинулись Ашер и Диггард. Хельварда нигде не было, и я решила, что он остался с Поли — защищать женщин.

Поглубже вздохнув, я приподняла юбки и направилась вперед. Идя промеж ровного строя солдат, я чувствовала на себе их озадаченные взгляды, но никто не посмел меня остановить. Ясно же, что среди них уже разошелся слух о пленении принца Вермунда и заявленной плате. Меня воспринимали как откуп, не иначе. Мешок монет на двух ногах.

— Как видишь, мы свое слово сдержали, — говорил одноглазый Раги Айварису, указывая на клетку, в которой бесновался огромный волк. — Твой брат цел и невредим. Отдадим вместе с клеткой. Чтобы он ненароком не поранил или не убил кого-нибудь, — издевательски хохотнул он.

Меня затрясло при виде бросающегося на прутья волка. Рыча, царапаясь, прыгая из угла в угол, он жаждал свободы. Ведь еще никогда проклятый принц не был так близок к багровой луне. Она призывала его, давала ему силы, требовала крови.

— Ашер, племянничек мой любимый, — переключился Раги, — еще один предатель. Тебе повезло, что твой дед всех прощает.

— Да что ты? — усмехнулся Ашер. — На хвосте я вертел его прощение. Пусть выйдет к нам.

— Обязательно выйдет, — Раги устремил взгляд единственного глаза сквозь него на меня.

— Что ты здесь делаешь?! — Ко мне кинулся Айварис, лязгнув доспехами. — Ты должна быть в замке!

— Нет, я должна быть здесь. С вами.

Он обвел мой торжественный наряд быстрым взглядом.

— Где ты это взяла?

— Айварис, пожалуйста, доверься мне, — настоятельно попросила я. — Как только ты поднимешь меч, они выпустят Вермунда. Не убьют, а заставят его убивать. Посмотри на него. Ты хочешь, чтобы он навсегда остался таким? Не наслаждающимся жизнью Сердцеедом, а монстром? Рах-Сеим отлично знает наши слабые места, но не знает сильные стороны.

— У тебя нет сильных сторон, — фыркнул Раги из-за его плеча. — Ты даже непригодна для волчицы.

Сорвавшись с места, Ашер сжал кулак и с треском врезал тому по морде. Пошатнувшись, Раги секунду соображал, что происходит, а потом сплюнул кровь и рассмеялся:

— У-у-ух! Какая ночка!

Стая начала подвывать. Рах-Сеим, как всегда, приволок на шоу абсолютно всех — самок, детенышей, старых и больных. Прямо барон цыганского табора.

— Давай, племянничек, вмажь мне еще. Хочу поднакопить злобы перед тем, как мой отец позволит мне оторвать тебе твою тупую башку.

Скрипнув зубами, Ашер сдержался. Не Раги был нашим главным врагом. Он всего лишь шестерка, которую можно убрать с игровой доски и позже.

— Господа! — артистично всплеснул руками Раги. — И дамы, — кивнул на меня. — Если хотите подохнуть здесь и сейчас, то мы будем рады попировать после недельного поста. Если же вам дорога ваша жалкая шкурка, то драпайте, пока есть возможность.

Никто из солдат не сдвинулся с места.

— Каро, уходи! — потребовал Айварис.

— Нет! — запротестовала я. — Я знаю, что делаю. Почему ты не можешь мне довериться?

— Ты собираешься принести себя в жертву, и я должен это позволить?!

— Да!

Он поджал губы, сдерживая словесный ураган. В его глазах полыхнула молния. Еще никогда я не разговаривала с ним в таком тоне.

— На твоем месте, Айв, я бы подчинился, — вмешался Ашер.

— Я тебе не Айв! — сквозь зубы процедил мой принц.

— Послушай его, — снова попросила я и провела ладонью по его щеке. — Я знаю, что сильно рискую. Это может быть моя последняя ночь, или наша, или все мы выживем. Но если я спрячусь в замке, а вы проиграете битву, до меня все равно доберутся. И тогда шансов не будет вообще. А пока вы за моей спиной, удача на нашей стороне.

Айварис наконец-то понял, что у меня есть план, который я не могла озвучить.

— Держи меч крепче, — с улыбкой добавила я и, выйдя вперед, обратилась к Раги: — Я здесь. Можешь передать Рах-Сеиму, что обмен состоится.

Тыльной стороной ладони утерев свою окровавленную пасть, он молча усмехнулся.

— Ты ее слышал! — рявкнул Диггард.

Развернувшись, Раги растворился в плотной толпе своей стаи. Через пару минут волки начали расступаться, освобождая проход для старого Альфы.

Рах-Сеим давно утратил определенный облик. Получеловек-полуволк. Его ступни превратились в широкие лапы. Плечи и ноги были покрыты торчащей во все стороны седой шерстью. Ребра обтягивала человеческая кожа, но в области солнечного сплетения пушился подшерсток. Густые брови давно срослись где-то на переносице. Изо рта, частично деформированного под звериный оскал, торчали клыки. В желтых глазах кипела лава. По всему телу вздувались толстые вены. Старые рубцы и шрамы нашли свое пристанище фактически всюду. И что примечательно, свое сердце Рах-Сеим держал под бронью. Защищал среднюю треть груди плоским красным камнем в стальной оправе на твердых кожаных ремнях, обтянувших его туловище. Поговаривали, что в этом камне замурована кровь Альфы, убитого Рах-Сеимом. Его собственный трофей.

Горбясь, прихрамывая и сипло дыша, он