Возвращение ярла - Александр Мазин

– Танюха, что наблюдаешь?

Связь по закрытому каналу. Слышат только свои.

– Два ноадрона.

– Сместись на позицию два-четыре.

«Два-четыре» – это этажом ниже, у бреши, выбитой какой-то артиллерией. В тьюториальной зоне «Техномира» мало целых зданий. Но есть. Тот же Техноцентр.

Но Техноцентр – это не здание. Это – Техноцентр. Внутрь можно попасть только за бабки. За эрганы, то есть. И оружие сдать при входе. Нейтральная территория. Вот поэтому кархадон здесь и сидел. В засаде. Ждал подранков. Добить и схавать.

Один из ноадронов пятнадцатиметровым прыжком вымахнул прямо к трупу. И тут же – назад, в укрытие из вставших на дыбы бетонных плит.

«Вероятность поражения – 8 %», – тут же сообщил «мозг». «…6 %, 3 %…»

Шарахнул плазмоган. По второму роботу. Вернее, по стене Техноцентра. И уже, рикошетом, по ноадрону. Пипец. Дима – мастер. От борта в лузу. Как в бильярде.

Первый ноадрон допер, что от плазмогана плиты не спасут, прыгнул… И был накрыт импульсником Таньки. Секундная слепота, глухота, потеря управления. И как результат: падение с трехметровой высоты. Неслабо его приложило. Вон возится, как раздавленный жук.

«Вероятность поражения – 97 %…»

– Димка, мне его добить?

– Не высовывайся. Я не вижу третьего…»

Филигранный выстрел. Плазмоган обычно работает по объему, но сейчас Дима отстрелялся четче, чем если бы бил из шаромета. Нижние конечности превратились в озерца металла, а торс даже не оплавился.

Подбитый ноадрон задергался, метнул разряд… Явно наугад. Вместо второго выстрела – хилая искра. Батарея сдохла.

– Эх, повеселимся! – взвизгнул в наушнике Танькин голос.

Алёна увидела – одновременно глазами и на шлемном дисплее – как фигурка в сверкающем десантном скафе вылетела из окна. Мелькнул красный хвост ранцевого движка, и Танька приземлилась на грудь павшего робота. Ноадрон – мелкий робот, но все равно раза в два крупнее десантника. И манипуляторы у него заточены для контактного боя. Вибролезвия, способные серьезно попортить скаф.

Но Танька не испугалась. Видно, еще в полете успела разок шарахнуть импульсом.

– Ты куда полезла, дурища? – заорал Димка. – Третий!

– Успею! – отозвалась Танька. Она уже резала ножом крышку пилотной капсулы. – Добью суку, пока сам не сдох! Видео сделаю! И материал выну!

– Психическая! – проворчал Дима. На этот раз даже с одобрением. – Алёна! Держим периметр! Где-то здесь еще один…

У Димы это седьмая ходка в Игру. Опыт есть. У Таньки – третья, и с прошлой она полноправный игрок. Алёна же – новичок. Ей по уму затаиться бы где-нибудь и отсидеть тихонько нужное время. У Димы даже идея была: оставить ее в Техноцентре. Три дня, если с эгров на монеты пересчитать, сотен шесть получилось бы. Но Алёна упросила взять на охоту. Любопытно ей было, видите ли. За два дня она удовлетворила свое любопытство сполна, аж наружу текло. Этот день – последний…

Крышка люка отлетела. От Таньки пришло видео: искаженное от нестерпимой боли лицо пилота. Ну да. Алёна только сейчас сообразила: робот-то маленький, капсула андроидная, так что досталось не только ногам робота, но и ногам пилота.

– Молись, чугунина! – азартно воскликнула Танька, занося нож.

Вряд ли пилот ее слышал.

– Двадцать одно! – завопила Танька, всаживая вибронож в беззащитную грудь пилота.

Двадцать одно очко давали, если десантник на видео собственноручно убивал пилота.

Вскрылся контейнер на Танькином бедре, «задымил» холодом…

И тут Алёна увидела…

– Танька, шухер! – Дима, ясное дело, успел первым.

Но и он опоздал.

Третий ноадрон прыгнул с крыши дома, в котором укрылись десантники. И сцапал Таньку на взлете. Титановый тролль, изловивший человечка.

– Алёна, уходим! Быстро! Схема одиннадцать!

Дима опять первым срисовал всю картинку. А картинка была очень нехорошая. Ноа действовали не тройкой. Стаей. На дисплее загорелись сразу шесть меток и…

Тонко взвизгнули сервоприводы. Алёна рванула вниз по лестнице со всей возможной скоростью. Она бы и ранцем добавила, но была не уверена, что справится с ним в помещении. Успела увидеть, как Дима исчез в дыре между перекрытиями… А за ним, с секундным опозданием, прыгнул ноадрон… И был тут же выброшен обратно ударом плазмы. Дима стрелял в прыжке, мастерски, и даже сумел воспользоваться отдачей, чтобы ускориться. А еще он отвлек внимание от Алёны, и она сумела втиснуться в подземный коммуникационный канал и отползти на достаточное расстояние, чтобы уберечься от разрядников ноа. Она видела их на дисплее, заглядывающих в дыру и прикидывающих, удастся ли выковырять десантницу из норы. А вот вам хренушки! Алёна сглотнула, и скаф тут же прижал к ее губам соску. Алёна проглотила тоник, откашлялась…

– Дима, ты цел?

– В порядке. Как ты, детка?

– Тоже. А что с Танькой будет?

– Допрыгалась, дура отмороженная, – мрачно проговорил Дима. – Сейчас сама всё увидишь. И не отключайся. Это, блин, очень полезно – понимать, что с тобой сделают чугунные, если живьем поймают. Очень, знаешь ли, способствует боеспособности. И дисциплине.

Ноадроны закончили совещание, выпрямились и разом, синхронно прыгнули вверх. Алёна втянула ставшее ненужным волоконце с камерой. Теперь ее картинка строилась только на данных спутника… И работающих камерах Танькиного скафа. А камеры эти продолжали работать и после того, как пилоты дронов вытащили десантницу из скафа. И Алёна всё видела. От начала и до конца. Больше четырех часов.

Потом дроны ушли в Техноцентр, забрав все ценное, в том числе и жутко изуродованный, выпотрошенный труп Таньки. За такое видео можно было поднять до мегана энергии. За любой человеческий белок тоже давались очки. И еще можно было получить дополнительные пайки. По весу. Один к одному…

– Вот такая история, Санечка, – завершила Алёна жуткий рассказ. – Дима был крут. В обиду меня не дал: продержалась сколько положено. А больше я, знаешь ли, в «Техномир» не играла. И как-то не тянет. Тем более, Дима меня не для этого нашел. Ему спец по янтарю нужен был, а не хирург по органам… – Она вдруг хрипло рассмеялась.

– Ты что? – удивился Санёк.

– Там семь полей по уровню прошел, а здесь на первом же накрыли. Судьба!

– Слушай, а что, в «Техномире» эвакуаторов не выдают? – спросил Санёк.

– Выдают, а как же. Они везде выдаются, если ты не на постоянку уходишь.

– На постоянку? – поймал новое слово Санёк.

– Есть такие психи, которые решили в игровом поле навсегда поселиться, – пояснила девушка. – У них и таймеры отключают, и эвакуаторов не выдают. Слушай, может, все-таки перепихнемся? Хотя бы разок, а то мне как-то… нервно. – И потянулась к нему.

– Погоди! – остановил Алёнины домогательства Санёк. – Что-то я не понял: почему Танька ваша тогда не эвакуировалась?

– А ты почему не эвакуировался, когда тебя в плен брали? Эвакуатором, Санечка, еще воспользоваться надо. Эвакуатор в «Техномире» – чип, под кожу вшитый. Чтоб сработал, надо его чем-то острым проколоть. Разрушить, короче. А когда тебе ручки-ножки скрутили, это очень проблематично.

– А что так сложно?

– А кто сказал, что будет легко? Это ж спецом всё. Там же такие технологии… Нанесут пленку на глаза – и ночью будешь, как днем, видеть, и на солнце смотреть не щурясь. Могли бы и с эвакуатором – так. Но кто ж тогда позволит себя живьем резать?

– Не понимаю… – пробормотал Санёк. – Как можно в такое лезть? Да еще по собственной воле.

– Так ведь воля, Санечка, это и есть, когда ты имеешь кого хочешь. Там бы, мой дорогой, я бы тебя и спрашивать не стала. – Кокетливый взгляд. – А ты – меня?

– Связал бы и динозаврам вашим скормил, – сострил Санёк. – Давай спать, Алёна. Завтра надо быть в форме.

– Какое – спать? Время детское!

– Тогда ты дежуришь первой. Разбудишь меня через четыре часа.

– Ага, – с иронией протянула Алёна. – Часы дай.

А ведь верно. Санёк задумался… И нашел выход. Опыт лесных выездов подсказал.

– Когда это полено прогорит, тогда и разбудишь.

Улегся, на раздеваясь, на шерстяной плащ, но отключился не сразу.

Думал о Лике. О том, как они встретились в первый раз… О том, как первый раз остались наедине… Тогда ничего не было. В смысле не дальше объятий и поцелуев. И разговоров. Остальное случилось только через полгода. Когда стало ясно, что расставание неизбежно. И потом было ужасно обидно, что они так долго терпели. И главное, зачем? Лика противилась, Санёк робел… Это с другими у него было просто. А Лика… С ней не так. С ней – особенно. Так он думал. И не лез, куда не звали… А не звали, потому что стеснялись позвать…

«А вдруг ты подумаешь, что я – развратная женщина?»

Санёк тогда даже не нашелся что сказать. Обнимал ее и улыбался. Развратная невинная девушка – это как?

Да, все было – особенно. Не так, как с другими. Не лучше. Вообще несравнимо. Хотя опыт тоже пригодился. Поначалу. А потом их будто понесло. Как с крыши на крышу…