Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я - Макс Фрай

Все это вместе создавало пленительную атмосферу задушевного распиздяйства. Что ж, решил я, где и разыгрываться моей любительской драме метафизических исканий, как не в этом захолустном театре абсурда…

Что касается сценария, его у меня не было. Всю дорогу я почему-то не слишком верил, что доберусь до места, а добравшись, показал себя стойким последователем Винни-Пуха. Решил, что для начала надо как следует подкрепиться. Заодно и план ближайших действий составить. Например, понять, где я буду ночевать. Дома-то у меня тут нет… Или все же есть? Хороший вопрос.

Заведение, на полупустой террасе которого я углядел безумицу в бриллиантах и шлепанцах, показалось мне вполне привлекательным: деревянные столешницы, гигантские подсолнухи-мутанты в напольных вазах и их миниатюрные копии в керамических кувшинах, свечи, алые салфетки и тонкое стекло стаканов. Да и запахи, доносящиеся с кухни, меня заинтриговали. Мясо и кофе здесь, кажется, готовили неплохо, прочее я счел несущественным.

Минут пять я потратил на поиски места для парковки: ресторан с террасой располагался на углу обычной улицы с двусторонним движением и пешеходной зоны, поэтому желающих пристроить свой автомобиль хватало. Пришлось чуть ли не квартал пятиться задним ходом в поисках свободного пространства, но я победил.

Выхожу на тротуар, с наслаждением топочу по щербатому асфальту истосковавшимися по ходьбе ногами, тяну спину, разминаю плечи – благодать! И вдруг чувствую, что должен перейти на другую сторону. Почему – не понимаю. Вроде бы ресторан, в котором я собрался кормиться – вот он, в сотне метров, зачем через дорогу скакать? Но идти по этому тротуару – невыносимо.

Я все же нашел некий компромисс, пошел по мостовой. Благо автомобилей тут немного, да и те не носятся, а ползают туда-сюда в надежде обрести временный приют. Иду осторожно, оглядываясь по сторонам, ключи от машины на пальце верчу демонстративно: дескать, я свой, не пешеход какой-нибудь, мне можно тут ходить. Коллеги относятся с пониманием, аккуратно меня объезжают.

«С чего это у тебя нервы расшалились? – спрашиваю себя строго. – После лесного воздуха да парного молока? Ты сейчас должен быть спокоен, как буддийский монах, ясно тебе, придурок?»

«Придурку» ни хрена не ясно. Он сам в недоумении. И рад бы успокоиться, да не выходит. Приблизившись наконец к ресторану, где сейчас должна состояться умиротворяющая церемония наполнения брюха, «придурок» видит наконец табличку с названием улицы. Она поименована в честь видного поэта-футуриста Маяковского. Казалось бы, название как название, ничего из ряда вон выходящего. Не «проезд Люцифера» и не «переулок Зла», даже не «Зазеркальный тупик» какой-нибудь. Но узнав название улицы, мой внутренний придурок холодеет. Он почти готов завизжать тоненьким детским голосом и призвать маму.

Что ж, решаю я, тем любопытственнее. Беру себя за шкирку и насильственно водворяю на тротуар, прогулка по которому мне так не понравилась. Она мне по-прежнему не нравится, но тварью дрожащей быть не имею права. Поэтому неторопливо добираюсь до угла, сворачиваю, поднимаюсь на террасу ресторана и занимаю место за угловым столиком. Так, чтобы наблюдать милое глазу, безопасное для пешеходов прогулочное пространство, но и напугавшую меня улицу Маяковского из виду не выпускать. Весьма, надо сказать, символическая позиция.

Черноокая дивчина в накрахмаленной блузе и форменной мини-юбке с разрезом чуть не до пояса принесла меню, любезно подождала, пока я определюсь с заказом, законспектировала мои гастрономические фантазии и оставила меня наедине с бокалом минеральной воды. Я залпом выдул сверкающую влагу, с удовольствием закурил и ехидно поздравил себя: «Ну вот ты и дома». Сердце, как и следовало ожидать, не заныло от сладких воспоминаний: и дом не мой, и воспоминания ворованные, да и я – не то чтобы я…

Такое положение дел вполне меня устраивало.

68. Рыба

…известны изображения рыбообразного Эа у постели больного ребенка.

– Господи, Макс, это ты?!

Гляди-ка, кажется, любительница бриллиантов и резиновой обуви решила, что мы – старые друзья. Я не возражал: у нее было милое, немного беспомощное лицо, хрупкое детское тело и полузнакомый голос. Да и весь ее облик показался мне почти знакомым. Словно бы приснилась она однажды, когда-то давно, и вот вдруг появилась наяву.

– Меня так зовут, – отвечаю. – А ты?..

– Неужели так изменилась? – она не то радуется, не то обижается. – Я Наташка. Вспомнил?

– Ташка! – Тут срабатывает не память, а некий условный рефлекс, который велит сократить ее имя, выкинуть нафиг начало. Какое такое «на»?!

– Вспомнил, – радуется прекрасное видение. – Ты давно вернулся?

Смотрю на часы, отвечаю честно:

– Минут сорок назад, если считать от дорожного указателя с надписью…

– Только что?! Фантастика! Значит, никто-никто не знает, что ты вернулся, а я тебя уже встретила! Вот это повезло!.. А где ты остановился? Ты знаешь, что твою комнату забрали родственники? Там теперь твой племянник с женой живет. Я однажды увидела свет в окне, зашла, а там чужие люди… Ты им хоть разрешил?

Пожимаю плечами. Может быть, разрешил, а возможно, меня никто не спрашивал – откуда мне знать? Во всяком случае, дико и странно обнаружить, что у меня, оказывается, есть некий женатый племянник. Хорошо, что я встретил старую подружку. Теперь, по крайней мере, можно избежать встречи с родственниками, наличие каковых внушало мне почти мистический ужас.

– Я еще не знаю, где остановлюсь, – говорю. – Ну, наверное, теперь в городе полно гостиниц? Капитализм все-таки…

– Если хочешь, можешь поселиться у меня на даче. Там сейчас никто не живет: мама прошлым летом умерла, а у нас и без того дом между морем и Ботаническим садом. Та же дача, только со всеми удобствами… А на даче удобства, как ты понимаешь, во дворе, и душ теплый, только если вода в баке от солнца нагреется. Зато до моря – десять минут пешком. Правда, от центра далеко. Но такси – гораздо дешевле, чем гостиница.

– Я на машине приехал. Так что даже такси не понадобится…

– Так ты согласен? – радуется она.

– Что ж я, дурак, от счастья своего отказываться? – смеюсь. – Десять минут от моря – о таком я всю жизнь мечтал.

– Ой, как хорошо… – лицо у Ташки при этом страдальческое, зато голос веселый. Она трет виски, словно бы обилие положительных эмоций вызывает головную боль. – Макс, как же все славно сложилось! Как мне тебя не хватало, ты не представляешь. Мне уже года три поговорить не с кем по-человечески… Все умерли. Некоторые умники, вроде тебя, просто вовремя уехали.

– Понимаю.