Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке - Стивен Рансимен

Легенда ошибается в отношении действий Джованни и соучастия Папы. Но многие ее детали выглядят убедительно. Джованни мог оставаться дома, а кто-то разъезжал от его имени. Маршруты и корабли, на которых эти путешествия совершались, описаны слишком подробно, чтобы быть абсолютно вымышленными. Сицилийский текст того времени связывает имя Джованни с теми тремя сицилийскими аристократами, которых легенда называет его сообщниками. К 1280 г. были несомненно установлены дипломатические связи между византийским и арагонским дворами, а в свое время, как показали последующие события, император Михаил начал переговоры с заговорщиками на Сицилии. Возможно, один из сыновей Джованни предпринял эти путешествия, которые впоследствии были приписаны его знаменитому отцу. Мы знаем, что брат Джованни, Адриано, состоявший на службе у маркграфа Монферратского, осуществлял связь между Арагоном и гибеллинами Северной Италии. Его сын Франческо также смог отправиться в эти дальние путешествия. Едва ли можно усомниться в том, что они действительно имели место, хотя теперь уже не установить, кто был доверенным посланцем Джованни да Прочида.274

К концу 1280 г. король Педро уже так далеко зашел в подготовке к нападению на Сицилию, что едва ли беспокоился о том, чтобы скрыть свои намерения. В письме, которое он написал в октябре миланскому правительству, выражая сожаление по поводу поражений, которые потерпел его союзник маркграф Монферратский, говорилось, что уже близок «тот день» — «dies illa», — когда они все возрадуются. В декабре Педро вместе со своим братом, королем Майорки, отправился в Тулузу, чтобы обсудить с королем Филиппом Французским кастильский вопрос и судьбу инфантов Ла-Серды. Филиппа сопровождал его кузен, Карл, князь Салерно, старший сын короля Карла. Педро в общении с князем выказывал такое холодное презрение, что французы были глубоко потрясены, и Хайме Майоркский почувствовал себя обязанным проявить особую сердечность по отношению к юноше, чтобы избежать открытой ссоры.

Избрание француза, Мартина IV, на папский престол в 1281 г. не смутило Педро. На протяжении всего того года, когда Карл Анжуйский готовил в Италии свою армаду для атаки на Константинополь, арагонцы в Барселоне готовили практически такой же мощный флот. Поход Карла был официально объявлен крестовым против язычников, и на этом основании Папа позволил ему собирать церковную десятину на Сардинии, острове, который был предметом спора между Карлом и пизанцами, а Педро объявил своим владением. Но сам Карл не скрывал, что его основной целью была столица Византии. Заключив в июне с разрешения Папы союз с законным латинским императором Филиппом и с венецианцами, открыто заявил о своих требованиях.276 Педро вел себя немного осторожнее. Он тоже объявил свою экспедицию крестовым походом и мог предоставить тому хорошее доказательство. Двумя годами ранее, в 1279 г., он воспользовался спором о наследовании тунисского престола, возникшим после смерти эмира Аль-Мустансира, давнего врага Людовика Святого, чтобы посадить на трон своего кандидата, Ибрагима Абу Исхака. Войска под предводительством Коррадо Ланца возвели на престол эмира Ибрагима, который, в свою очередь, пообещал Педро выплачивать крупную ежегодную дань и предоставить ему право открыть консульские представительства в Тунисе и Бужи. В то же время Педро взял под свою опеку правителя Константины, Ибн Хасана. В 1281 г. Ибн Хасан поссорился с Тунисским эмиром, и тот приготовился пойти на него походом. Ибн Хасан обратился за помощью к королю Педро, намекнув, что примет христианство, если ему окажут поддержку. Таким образом, это был долг Педро — спасти потенциального неофита и его территорию от тунисских язычников. У него был готов не вызывающий возражений ответ, когда король Филипп Французский, беспокоясь за своего дядю Карла, отправил послов расспросить Педро об армии и флоте, которые тот собирал.277

Со своими союзниками Педро был более откровенным. В конце 1281 г. знаменитый генуэзский капитан Бенито Заккария прибыл к его двору. Брат Бенито, Мартин, был другом византийского императора Михаила, которому когда-то одолжил деньги, за что был вознагражден, получив во владение Фокию с ее богатыми месторождениями квасцов. Бенито навещал брата и оттуда поехал в Константинополь, где Михаил назначил его своим послом в Генуе и Арагоне. Он привез королю Педро заверения в том, что и император, и генуэзцы стремятся ему помочь. Эти заверения были подкреплены денежными подношениями.278

Приблизительно в то же время Джованни да Прочида написал Альфонсу Кастильскому и его сыновьям, зная об их неприязни к анжуйцам, чтобы сообщить им, что к союзу его господина и маркграфа Монферратского, зятя Альфонса, присоединился предводитель флорентийских гибеллинов, Гвидо Новелло. Его письма были доставлены к кастильскому двору Адриано да Прочида, прибывшим из Северной Италии с посланниками гибеллинов. Джованни открыто заявил о плане возвращения Сицилийского королевства его наследному и законному владельцу и предлагал кастильцам присоединиться к союзу. Разногласия между королем Альфонсом и его сыном Санчо не позволили им принять предложение.279

Эта дипломатическая деятельность укрепила власть короля Педро. Но главной целью заговора было раздуть беспорядки во владениях короля Карла. Здесь проявился дипломатический гений Джованни да Прочиды. Он сам родился в континентальной части Италии и знал, что жители континента не испытывали недовольства правлением Карла. Карл был искусным и честным правителем. Большую часть своего времени он проводил в Неаполе, его окрестностях или в Апулии. Здесь он мог наблюдать за управлением и следить, чтобы его чиновников не злоупотребляли своей властью. Неаполитанцы и апулийцы могли возмущаться высокими налогами и безжалостной эффективностью, с которой эти налоги собирались, могли возмущаться той незначительной ролью, которую им было позволено играть в управлении страной, но Карл благоустраивал их гавани и дороги, поддерживал их рынок. К тому же послушные Карлу итальянцы могли получить удобные должности в других его владениях — в Провансе, Албании или Палестине. Сицилия же находилась в совсем ином положении. Карл не доверял сицилийцам, в особенности после всеобщего восстания во время вторжения Конрадина. Он практически ничего не делал, чтобы поддержать их экономику, никогда не приезжал на остров, кроме того случая, когда был на пути в Тунисский крестовый поход, и никогда лично не контролировал управление островом. Управление осуществлялось французскими юстициариями и находившимися у них в подчинении итальянцами с континента. Вне всякого сомнения, эти управленцы были высокомерны, суровы, алчны и почти наверняка продажны. Налоги высоки, и только друзья чиновников были ограждены от вымогательства с их стороны. Сицилийцы даже при Фридрихе II и Манфреде возмущались правительством, заседавшим в Неаполе. К неприязни по отношению к пришельцам с континента прибавлялась еще и ненависть к французам, которые не утруждали себя выучить язык сицилийцев и уважать их традиции. Сицилийцы видели, что ими правят, чтобы помочь иноземному тирану в его завоеваниях, от которых они не получат никакой выгоды. На острове было много греческого населения: сицилийские греки все еще помнили о своем родстве с византийскими. Их совсем не привлекала перспектива служить во флоте Карла и завоевывать Константинополь.280

Карл ошибся, решив, что сицилийцы и Джованни да Прочида не станут искать поддержки. Из всех народов Европы сицилийцы — самые опытные заговорщики. В наши дни их верность мафии может сравниться разве что с их верностью чести семьи. Они послужили для Джованни и его соратников благодатной почвой. Недовольство сицилийцев правлением Карла Анжуйского было очень сильно, можно было не сомневаться, что они обрадуются освободителю. Но хороший заговорщик работает тихо. Не считая легендарных рассказов о путешествиях Джованни, не существует никаких записей о том, каким образом был организован заговор на Сицилии. Все делалось тайно. Несомненно, агенты Арагона работали на острове. Несомненно, было тайно доставлено оружие. И также несомненно, что заговорщики поддерживали тесную связь с Константинополем, откуда они получали деньги и обещания еще больших сумм, если все пойдет по плану.

Весной 1282 г. все Средиземноморье знало, что кризис близок. Король Карл собирал огромный флот. В середине марта неаполитанская и провансальская эскадры встали на якорь в гавани Мессины, готовые отчалить, как только будет отдан приказ. Другие эскадры ждали в портах, когда к ним присоединятся венецианские корабли. Сам король Карл был в Неаполе, отдавая последние распоряжения, связанные с походом. По-видимому, он планировал поспешить в Апулию и сесть там на корабль, когда придет время.281 Медлить было нельзя. Уже трижды планы Карла касательно похода нарушались: когда французский король Людовик обязал его присоединиться к своему крестовому походу; когда шторм уничтожил его флот на обратном пути из этого крестового похода; и когда Папа запретил поход во время затянувшихся переговоров о церковной унии. Теперь ничто не могло остановить Карла. Венецианцы и греческие католики были готовы присоединиться к нему. Славянские монархи на Балканах и греческие правители Эпира и Фессалии были рады возможности принять участие в уничтожении Византийской империи. Император Михаил был близок к отчаянию. Если великая армада Карла Анжуйского достигла бы берегов Византии, только чудо могло спасти его, и только чудо могло не дать армаде отплыть из Италии. Но у Михаила были друзья.