Обольщение ангела - Патриция Грассо

— Моя жена отнюдь не робкий ангелочек, как я ожидал. За все время, что я был в Англии, мне с ней так и не удалось довести до конца несколько вещей.

Герцог Арджил стоял, скрестив руки на груди.

— А именно? — вопросительно поднял он брови.

Гордон опустил взгляд и уставился на огонь в камине:

— Я еще не сделал ее женщиной.

Это неожиданное заявление на несколько секунд лишило герцога дара речи. Потом он запрокинул голову и расхохотался.

— И это ты, которому ни одна женщина не могла отказать? — поддразнил его отец. — Где твоя легендарная доблесть, о которой я столько слышал за эти годы?

— Кто тебе рассказывает обо мне такие басни? — недовольно спросил Гордон.

Герцог Арджил улыбнулся:

— У меня везде свои люди, сынок.

— Скажи, почему, о чем бы я с тобой ни заговорил, я чувствую себя как зеленый юнец? — спросил Гордон.

Герцог развеселился еще больше:

— Рядом со мной ты и есть зеленый юнец.

— Очень забавно, отец… Когда я приехал в Лондон, моя жена была убеждена, что влюбена в маркиза Ладлоу, — начал рассказывать Гордон. — Я подумал, что будет лучше дать ей немного времени, чтобы привыкнуть ко мне. С ходу затащить ее в свою постель — значило бы потерять всякую возможность того, что мы будем счастливы в браке. Поэтому я решил немного за ней поухаживать.

— Теперь твоя жена здесь. Она должна была уже привыкнуть к тебе, — возразил герцог Магнус. — Мой тебе совет: сначала сделай ее женщиной, а уж потом, после того, расскажи ей все.

Гордон сделал глоток виски, прежде чем решил поговорить с отцом начистоту.

— Роберта приехала сюда не по собственному выбору, — признался он. — Ей пришлось бежать из Англии.

— Что вы там натворили? — спросил герцог на удивление спокойным тоном.

— Я — ничего, — улыбнулся Гордон. — А моя кроткая женушка набросилась с кинжалом на советника королевы Елизаветы и грозилась убить его.

— Почему она это сделала? — спросил герцог Магнус, пораженный таким признанием. Он и представить себе не мог, что эта хрупкая молодая девушка способна на насилие.

Гордон отвел глаза от отца:

— Уолсингем спровоцировал ее.

— Ты что-то скрываешь, Горди.

— Я дал слово дяде Роберты хранить молчание, — ответил сын. — Я мог бы многое рассказать тебе, но ты и сам все узнаешь в скором будущем.

— Хорошо, — герцог положил руку на плечо Гордону и сказал: — Доверяю твоему здравому смыслу.

Накрыв своей рукой руку отца, Гордон ответил:

— Я знаю.

— А теперь к делу. Я не могу ждать вечность, чтобы увидеть наследника, которого вы

произведете со своей женой, — сказал герцог Магнус, переводя разговор на свою излюбленную тему. — К тому же, оказывается, у кузена Йена дочь такая отчаянная девица, что вполне способна родить Кэмпбелам дюжину здоровых крепких ребят. Послушай совета, парень. Никогда без нужды не лги своей жене. Ты только ухудшишь дело и испортишь всю вашу дальнейшую совместную жизнь.

Гордон бросил на отца настороженный взгляд и уныло спросил:

— Так, значит, тебе уже известно, что я ей соврал? Ну, о той безобразной старухе по имени Ливи, которая якобы служит экономкой в нашем доме в Эдинбурге?

— Да, как и о существовании самой Лавинии Керр, — ответил герцог Магнус, удивив этим сына.

— Так тебе известно и о ней тоже?

— Герцог Арджил знает почти все, что происходит в Шотландии, — с улыбкой сказал отец. — А чего не знаю я, мне на ушко нашепчет мой родственник Макартур. А если чего не знает он, то мне сообщат родственники твоей покойной матушки.

Оставив герцогский кабинет, Роберта последовала за Гэбби по винтовой лестнице на третий этаж замка, а потом по длинному коридору прошла в его восточное крыло. Здесь располагались личные апартаменты членов семьи. Она вошла в свою скромно обставленную комнату и быстро оглядела ее. У стены стояла кровать с пологом на четырех столбиках, а рядом с ней стол. В другой стене была дверь, которая вела, по-видимому, в их гардеробную и туалетную комнату.

Роберта радостно улыбнулась, обратив взгляд к камину. Возле него стояла дымящаяся ванна, так и приглашая погрузиться в горячую воду. Не теряя времени, Роберта тут же начала сбрасывать с себя одежду и направилась к ванне, оставляя по дороге скомканные вещи. Целых две недели она мечтала о ней.

— Думаю, вы пожелаете по-новому убрать эту комнату, — сказала Гэбби, когда мыла волосы своей новой госпоже. — Так, чтобы она больше походила на апартаменты знатной леди, верно?

Не успела Роберта ответить ей, как Гэбби решительно погрузила ее голову в воду, чтобы прополоскать волосы. А когда Роберта, фыркая и хватая ртом воздух, вынырнула на поверхность и собралась было выбранить ее, та уже снова заговорила:

— Горди, наверное, захочет завтра показать вам Инверэри. Тогда вы увидите и моего Дьюи.

— Дьюи? — отозвалась Роберта.

— О, он мужчина что надо, — начала изливаться горничная. — Он мой муж, знаете ли. Дьюи красавчик и самый смелый воин у нашего хозяина. — Девушка помолчала, а затем добавила: — Хотя есть у него один маленький недостаток.

— Какой же? — спросила Роберта, забавляясь ее болтовней.

— Моего Дьюи никогда не бывает рядом, особенно когда он нужен. Герцог вечно сердится на него за это. А когда наш добрый лорд напивается…

Горничная осеклась, услышав звук хлопнувшей двери.

— Ну, я очень рада, что вы уже познакомились друг с другом, — начала Бидди, шагая через комнату. Она несла на подносе тарелки с паштетом и мясом, а через руку у нее были перекинуты ночная сорочка и домашний халат.

— Гэбби, подай это своей госпоже, пока она греется в ванне, — приказала Бидди, передавая внучке поднос. Потом положила одежду на кресло, которое, чтобы освободить место для ванны, отодвинули в сторону, и повернулась к Роберте.

— Я бы тоже осталась поговорить с вами, но вижу, вы устали, да и ужин пора подавать, — сказала экономка. — Я вам и сказать не могу, до чего же я счастлива, что в Инверэри наконец снова появилась хозяйка. Уж столько лет прошло, как я не слышала здесь ангельского голоска младенца.

Женщина улыбнулась и сразу исчезла за дверью.

Роберта смущенно вздохнула. Хотя она и собиралась когда-нибудь стать матерью, произведя на свет наследника Инверэри, но вовсе не желала пожертвовать своим счастьем, лишь бы маркиз спокойно спал по ночам.

Потянувшись к подносу за куском мяса, который предложила ей Гэбби, она вдруг застыла с рукой, повисшей в воздухе, — девушка с удивлением смотрела на ее родимое пятно.

Черт побери, подумала Роберта. Болтовня горничной настолько расслабила ее, что она забыла о своем уродстве.

— Тебе вовсе нет необходимости быть моей камеристкой, — с горечью в голосе сказала Роберта. — Я… я отпускаю тебя.