Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

– Ты выглядишь потрясающе, – искренне сказала Кристина.

Стефани работала моделью для каталогов в Европе и была потрясающе красива – у нее была слегка экзотическая внешность, миндалевидные карие глаза, густые, блестящие темно-каштановые волосы она сегодня гладко зачесала в высокий, роскошный конский хвост. Она почти не пользовалась косметикой, только блеском для губ, и это подчеркивало ее натуральную красоту, делая ее похожей на восточную богиню. В ушах ее легонько покачивались тонкие золотые кольца, и она выглядела невероятно элегантно в платье-футляре из серо-коричневого джерси с эффектным декольте, облегающем ее идеальную фигуру как вторая кожа. На ногах у нее красовались римские сандалии.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Стефани, нежно улыбаясь.

– Спасибо, отлично, если не считать утреннего недомогания, – ответила Кристина, вроде бы и не соврав, и в то же время не нарушив правил пустой светской беседы.

Фредерик улыбнулся своей многозубой улыбкой:

– Какой чудесный способ отпраздновать свой день рождения – в компании двух прелестных женщин! Маркус сказал, что ты ушла из школы, Кристина. И что ты будешь делать теперь, пока не появится ребенок?

– Читать без чувства вины.

– Отличная идея, отдохнешь как раз, наберешься сил для ребенка. – Фредерик снова улыбнулся, потом бросил взгляд через плечо: – Где этот чертов официант?! Мы хотим начать праздновать! Я заказывал шампанское!

– Он сейчас подойдет, папа, – сказал Маркус, ища официанта взглядом.

Фредерик лег грудью на стол, так что бокалы звякнули.

– На этой неделе у меня произошло потрясающее событие. Я был в GV.

– Вау! – охнул Маркус. – Клево! GV!

– А что такое GV? – вмешалась Кристина. – Это как «Грудное вскармливание»?

Фредерик засмеялся:

– Это самолет. G – означает Gulfstream («Гольфстрим»), а V – это римская цифра 5. Вот, получается GV. Новая модель, вместо старой GIV. Я никогда не видел ничего более совершенного.

Стефани закатила глаза:

– Ну во-о-от. Мальчики и их игрушки.

– Отец, и как проходил полет? – спросил Маркус заинтересованно, и Кристина поняла, что он очень старается угодить отцу – ведь у того был день рождения.

– Нереально. Так гладко. Ты когда-нибудь летал на нем, Маркус?

– Нет, никогда.

Кристина прикусила язык. Фредерик ведь знал, что клиенты Маркуса никогда не присылали за ним частные самолеты.

– А дизайн кабины?! Искусство! Все продумано до мелочей, все просто идеально.

Стефани лукаво улыбнулась.

– Кристина, ты должна спросить его, чей же это был самолет. Он очень хочет, чтобы ты спросила, и не успокоится, пока ты этого не сделаешь.

Кристина улыбнулась в ответ:

– Фредерик, а чей же это был самолет?

– Прежде чем ответить, должен прояснить: она пока не мой клиент. Моя фирма – только одна из тех, с которыми она связывалась. Но если она выберет в результате Scheller Whiting, я застрелюсь. – Фредерик снова посмотрел через плечо на официанта, который появился с бутылкой шампанского в одной руке и белой салфеткой в другой. – Ну наконец-то!

– Так чей это был самолет? – повторила Кристина.

– И еще – чтобы все было предельно ясно: я не уверен, что это ее самолет. Она могла его и арендовать. Многие в Голливуде берут самолеты в аренду. И только единицы их покупают в единоличное пользование.

Кристина покосилась на Стефани – та улыбалась.

Фредерик продолжал:

– GV стоит бог знает сколько денег, если новый, и это еще не все траты – он еще очень дорог в обслуживании. И он никогда не окупится – на нем нельзя столько налетать, чтобы окупить.

– Мистер Нилссон, простите за ожидание, – сказал официант, подходя к столику. Он показал Фредерику бутылку, держа ее аккуратно, словно ребенка, на белой салфетке. – Мистер Нилссон, это то, что вы заказывали?

– Нет, – ответил Нилссон резко, его недовольство росло на глазах. – Я заказывал «Салон» 96-го года. У нас особый случай.

– Прошу прощения, мистер Нилссон. – Официант развернулся и потрусил прочь.

Фредерик покачал головой.

– «Салон» 96-го года. Что еще надо? Сомелье не должен делать подобных ошибок. «Салон» производится на единственном заводе в провинции Шампань. Они используют единственный сорт винограда, и у них очень строгий контроль за качеством. У этого шампанского выдержка не меньше…

– Отец, ты говорил… – прервал его Маркус, и Кристина поняла, что он пытается спасти ситуацию и не дать отцу углубиться в обсуждение непростительного поступка официанта, принесшего не то шампанское.

– Да, точно, – Фредерик пригладил волосы, довольно густые и сильные для человека его возраста. Седина ничуть не портила его, а даже придавала светлым волосам некую дополнительную утонченность. – Так что я там говорил?

– Ты рассказывал нам о том, что клиентка прислала за тобой самолет, GV.

– А, да, конечно, мы полетели в Голливуд, в поместье на холмах с видом на Лос-Анджелес. Восемь акров земли, кругом леса. Феноменально. А вечером – когда зажигаются огни – просто неописуемо.

– Так чей же это был самолет? – снова спросила Кристина. Она знала, что при Фредерике ей лучше всего изображать из себя не слишком умную легкомысленную девицу, чтобы он мог объяснять ей очевидные вещи, которые ее совершенно не интересовали или были хорошо ей и так известны.

– Минутку. – Фредерик поднял длинный, тонкий палец, чтобы подчеркнуть важность момента и каждого своего слова: – Я не могу ничего больше сказать вам о своей работе, потому что мы подписали соглашение о неразглашении. А вы знаете, как серьезно я отношусь к подобным вещам, даже в кругу семьи.

– Конечно, – быстро сказал Маркус.

А Кристина тут же вспомнила о другом соглашении о неразглашении – о том, которое подписывал Закари. И сразу же начала думать, что он делает сейчас, и представлять его в тюрьме. Она не знала, удастся ли Грифу вытащить его оттуда. И ей не понравилось, как ответил Гриф на ее вопрос, верит ли он в невиновность Закари.

Фредерик все говорил:

– Должен сказать, за последние шесть или семь лет я подписал столько соглашений о неразглашении, что уже и счет потерял. Раньше такое соглашение подписывалось, когда вы получали заказ или, в крайнем случае, посещали место. Теперь же приходится подписывать их сразу после телефонного звонка, который к тому же делается через пятерых помощников.

– Точно, – подтвердил Маркус, заметив, что Фредерик снова заерзал на своем стуле в поисках официанта.

– Уверена, он сейчас подойдет, – вмешалась Кристина мягко. – Но я все еще хочу знать – чей это был самолет.

Фредерик нахмурился:

– Где наше шампанское?! У нас особенный вечер! Я хочу праздновать!

– Мы будем, – пообещала Кристина.

Маркус кивнул:

– Обязательно, папа. Мы вот-вот его получим.

Фредерик продолжал недовольно хмуриться:

– Но у меня есть важные новости, и я не хочу ждать больше ни одной минуты!

– Новости?

– Моя милая женушка сделала мне лучший подарок на день рождения, какой только можно себе представить, – Фредерик расплылся в своей слегка пугающей улыбке: – Знаешь какой?

Маркус ответил:

– Надеюсь, не клюшку для гольфа?

А Кристина добавила:

– GV?

Фредерик выпалил:

– Мы беременны! У Стефани будет ребенок!

– Правда?! – ахнула Кристина.

Ситуация была довольно странная, Фредерик и Стефани всегда говорили, что не хотят детей. Кристина пыталась обуздать свои эмоции – слишком многое им с Маркусом пришлось преодолеть, чтобы зачать ребенка, и теперь она не могла вот так взять – и начать радоваться за них, а Маркусу, она знала это наверняка, сейчас было еще тяжелее. В очередной раз отец одержал верх над ним – и неважно, что об этом знали только Кристина и Маркус, ведь Маркус не рассказывал отцу и Стефани о своем бесплодии, Фредерик и Стефани знали только, что Кристина и Маркус долго не могли зачать ребенка, но теперь у них это получилось – и все, больше никаких подробностей.

– Мои поздравления! – произнес Маркус после небольшой заминки. Он улыбался, но на лбу у него прорезались морщины, как будто две половинки лица выражали диаметрально противоположные эмоции. – Значит, у меня будет… брат или сестра? На тридцать пять лет младше?

Фредерик разразился громким хохотом:

– Ну, лучше поздно, чем никогда!

Стефани состроила гримаску:

– Твой отец считает это забавным, но мне не до шуток. У меня начался токсикоз. Я ужасно устаю – в жизни не чувствовала себя такой усталой, и когда я не ем – у меня все время глаза на мокром месте.

– Уж я-то понимаю, – сказала Кристина, кивая, – мы с тобой… – Она чуть не сказала «тянем лямку», но вовремя одумалась: – Мы с тобой выполняем всю работу. Какой у тебя срок?

– Я отстаю от тебя всего на неделю! – Темные глаза Стефани вспыхнули нехарактерным для нее возбуждением. – Представляешь, мы вместе переживем нашу беременность!

– О боже! – Кристина рассмеялась, до нее только что дошло, какая это странная и в каком-то смысле неловкая ситуация.