Моя игра – хоккей - Бобби Халл

Я только что говорил о необходимости знать, как вести себя с прессой. Некоторым может показаться, будто я намекаю, что от газетчика лучше держаться подальше и что, если уже он оказался поблизости, нужно проявлять осторожность. Это неверно. По крайней мере, не всегда верно.

Точно так же как хоккеист низшей лиги не должен пытаться привлечь к себе внимание большого хоккея, новичку в Национальной хоккейной лиге не следует добиваться благосклонности прессы. Пойдут дела у него хорошо – пресса сама его заметит. Более того, пресса часто остерегается тех, кто пытается всеми силами завоевать ее расположение, а без прессы известности в обществе не приобретешь. Хотите вы того или нет, но ясно одно: вы можете быть лучшим хоккеистом в мире, но без спортивного журналиста, который утоляет неистощимую жажду общественности все знать, признание вас великим, признание вашего таланта было бы настолько ограниченным, что это неизбежно привело бы к крушению вашей тщеславной мечты.

Очень много говорят о правах спортивных журналистов. Я утверждаю, что как среди хоккеистов, матадоров, космонавтов, дояров, людей любой другой профессии, так и среди спортивных журналистов есть дрянные людишки, а есть и настоящие джентльмены.

Один известный писатель сказал мне как-то, что самую качественную литературную работу на американском континенте можно найти, в частности, в спортивных рубриках газет. Я встречал дрянных людишек в прессе, но еще чаще мне приходилось встречать таких, про кого с полным основанием можно сказать: «джентльмен от прессы».

При встрече с представителями прессы (сюда же я отношу и радио и телекомментаторов) лучше всего быть самим собой, помня, что они тоже на работе и делают свое дело. Почти всегда можно надеяться, что доверительное сообщение останется между вами. У меня создается такое впечатление, что в репортерской среде существует очень строгая самоцензура, и это особенно ощущается в отборе фотоматериала.

Всем нам приходилось смотреть по телевидению пресс-конференции, на которых выступают известные в стране люди. В ходе передачи на экране телевизора появляются белые отблески – это от ламп-вспышек, которыми пользуются фоторепортеры. После подобной конференции у фоторепортера оказывается до сотни снимков, и на некоторых из них знаменитость запечатлена в неловких позах. Но публика видит такие снимки весьма и весьма редко. Это – самоцензура в действии.

Думаю, что никто не может похвастать, что у него слишком много друзей, но очень легко потерять друга газетчика, если отвечать на его вопросы отрывисто-грубым «По этому вопросу сказать ничего не могу». Можно, не говоря многого, сказать что-то по любому вопросу, и с опытом приходит умение, как это делать. Мне нравится встречаться с репортерами так же, как мне нравится встречаться с любыми интересными людьми, и я надеюсь, что в будущем таких встреч будет еще больше.

Наконец, хочу с восхищением сказать о человеке, который играет далеко не последнюю роль в моей жизни, – сказать о моей Джоанне.

Я познакомился с Джоанной Маккей осенью 1959 года. В то время она была солисткой в труппе ревю на льду в Лос-Анджелесе, стройная, с ослепительной улыбкой. Джоанна имеет некоторое отношение к хоккею и к Канаде. Ее дядя, которого она, впрочем, не помнит, в свое время был владельцем хоккейной команды в Лос-Анджелесе, а ее дед родился в провинции Онтарио, в Канаде. В феврале 1960 года мы поженились, и сейчас, когда я пишу эту книгу, у нас трое сыновей: Боб, Блейк и Бретт.

Быть женой спортсмена-профессионала – дело не из легких, но ведь женой вообще быть нелегко. Кто-то справедливо заметил, что жена – это тот, кто лечит вас, когда вы больны, и терпит вас, когда вы здоровы. Пожалуй, я произнесу самую большую похвалу в адрес Джоанны, если скажу, что она терпит и меня, и тот образ жизни, который мы ведем.

Мы, например, не пытаемся втиснуть свою жизнь в жесткие, раз и навсегда установленные рамки. Лично я шаблонов не терплю, хотя бы потому, что нельзя жить по строго заведенному порядку и в то же время быть достаточно гибким, чтобы сосредоточиваться на первоочередных проблемах. То, что было важным вчера, может утратить свою важность сегодня, и Джоанна это хорошо понимает.

Джоанна шагает по жизни весело и жизнерадостно, хотя этот слегка дымящийся вулкан по временам дает о себе знать. Случаются и извержения, правда, беспричинны они не бывают никогда. И все же ни о какой другой жизни я не хочу и мечтать.

И, наконец, я хочу ответить на самый последний вопрос (хотя, надо думать, когда книга будет уже в наборе, в голову придут и другие), вопрос, который мне задают весьма часто: «Сколько вы еще собираетесь играть?».

Обычно меня спрашивают об этом после того, как изза травмы я пропускаю игру, и тогда любые мои ответы звучат неубедительно. Если кому-нибудь еще не ясно, я могу повторить, что люблю хоккей, но играть, пользуясь своими прежними заслугами, никогда не буду.

Когда настанет такое время, я не знаю. Возможно, в следующем году, а быть может, через десять лет. Но когда оно придет, я это почувствую. Как бы ни реагировал профессиональный спортсмен на критику тренера, он всегда знает сам, показал ли он свою лучшую игру, нужен ли он еще своей команде. Он может еще пытаться себя обманывать и на людях храбриться, но в глубине души он все сознает.

Когда такое время придет, я с хоккеем расстанусь.

А пока я предвкушаю годы и годы увлекательных сражений на льду, тысячи километров на коньках, сокрушительные силовые приемы, а главное – тот неповторимый красный свет, который вспыхивает за воротами после моего броска.

Хоккей дал мне только хорошее. Да что говорить – вся моя жизнь сложилась хорошо. Хоккей стал мне университетом. Надеюсь, что я с честью выдержу и выпускные экзамены.

Послесловие

Книга прочитана. Прочитана с интересом.

Думаю, что мое отношение к работе знаменитого канадского хоккеиста Бобби Халла разделяют многие читатели, причем не только специалисты игры.

И все-таки. Прочитал. И пожалел, что Халл далеко, что дискуссия с ним по некоторым важнейшим проблемам хоккея не может состояться немедленно, сейчас же, сию минуту.

Взгляды Халла интересны, но не всегда бесспорны. Поэтому, хотя книга написана твердой рукой выдающегося хоккеиста, прошедшего «огонь, воду и медные трубы» канадского профессионального хоккея, испытавшего и вынесшего на своих плечах буквально все, спортсмена с горячим сердцем и острым игровым умом, знающего существо и цену канадской школы хоккея, я, тем не менее, решил сопроводить книгу своими комментариями.

Почему появилась такая необходимость?

Существуют две принципиально различные хоккейные школы – канадская, со своей почти вековой историей, и советская, самая молодая школа хоккея. Они различаются не только по характеру игры, основным тактическим положениям и игровым законам, но и средствами, методами, педагогическими приемами, коими, с одной стороны, совершенствуется мастерство хоккеистов, а с другой – всесторонне воспитывается человек.

Последнее для нас является главным, когда мы говорим о массовом развитии хоккея в стране. Наша спортивная общественность, тренеры всегда помнят, что наряду с овладением мастерством хоккейной игры каждый юноша должен быть волевым и трудолюбивым, грамотным и воспитанным спортсменом, с высоким духом коллективизма, человеком, рядом с которым всегда интересно бы жилось и приятно игралось, юношей, горячо любящим свою Родину.

Канадцы – родоначальники мирового хоккея. Почти столетняя история развития хоккея в Канаде богата спортивными событиями. Нам, хоккеистам и тренерам сборной СССР, в последние 15 лет довелось много раз бывать в Канаде, видеть множество матчей, участвовать в хоккейных сражениях, беседовать с людьми разных возрастов, профессий, жизненных взглядов. И, естественно, ни один из этих разговоров не мог обойти хоккейную тему. Каждый мужчина в Канаде или играл, или играет в хоккей. Или же страстно интересуется им. Последнее относится и к женщинам. По моему убеждению, как Бразилию без футбола, так и Канаду без хоккея представить нельзя.

Особый интерес в Канаде проявляется к Национальной хоккейной лиге. Матчи с участием сильнейших профессионалов – захватывающее, красочное зрелище.

Велик авторитет канадской школы хоккея и в мировом спорте, Канадцы, выступая в прошлом на чемпионатах мира и олимпийских играх клубными любительскими командами, редко кому-либо уступали пальму первенства. Однако выход в 1954 г. на мировую арену советского хоккея, успех нашей сборной и особенно победное шествие ее на протяжении последнего девятилетия заставили произвести в мировой хоккейной практике переоценку ценностей. Тем более что в 1963–1969 гг. наши хоккеисты постоянно побеждали сборную национальную команду Канады.

В 1970 г. канадцы отказались от участия в мировых форумах. Они потребовали допуска в их состав девяти профессиональных игроков. Международная лига хоккея на льду отказала им в этой просьбе. Как поступят канадцы в дальнейшем, сказать трудно, но одно ясно: самоизоляция нанесет вред главным образом самим канадцам, их хоккею.