Ты доиграешься, детка - Лиза Бетт

выбесить меня окончательно, ему это удалось! И я не собачонка, чтобы молча ловить на себе сочувственные взгляды гостей. Я прямо сейчас надеру его упругую задницу и разорву к чертям наш уговор, пусть засунет эти пол ляма себе в жопу!

Не обращая внимания на то, что медляк уже кончился, я прошла к огороду и коснулась калитки, но, услышав голос Стаса, замерла.

– …раз говорил тебе, что между нами все кончено.

– Но Стас, нам же было хорошо вместе! – надежда в ее голосе заставила меня заскрипеть зубами и сжать кулаки. Мне бы следовало уйти и не подслушивать, но ноги примерзли к месту. – Я готова простить тебе измену, но при условии, что ты…

– Прекрати, Наташ. Давай закончим на этом.

– Но ты же хочешь меня, я знаю…

– Хватит. Пора вернуться к гостям. Извини, но меня ждет Ника.

Пульс ударил в горло, когда смысл сказанного дошел до моего воспаленного сознания. Шаги по ту сторону заставили очнуться, и я поторопилась вернуться к столу как раз в тот момент, когда калитка отворилась и во двор вошел Стас, а следом за ним понурившая голову Наташа. На секунду мне стало жаль девушку, но жалость быстро стерлась переполнившим сердце счастьем, и я опустила взгляд, пряча улыбку. Бывшая Стаса подцепила того самого незнакомца, пригласившего меня на танец, и заторопилась с ним прочь с праздника, даже не попрощавшись с гостями. Значит, он приходил с ней.

Легкий ветерок взметнул мои волосы, и я поежилась, чувствуя, что температура на улице заметно снизилась. Легкий сарафан совершенно не грел, и я обхватила плечи руками, растирая покрытую мурашками кожу.

– Прости, что оставил тебя одну, – бархат ласкового голоса проник в вены, и я прикрыла глаза, чувствуя, как на плечи опустилась черная мастерка Стаса. – Глупо было тебя дразнить.

Улыбнулась, оборачиваясь, и тут же оказалась в кольце сильных рук.

– Замерзла? – тепло его взгляда гипнотизировало, и я опустила руки на каменную грудь, чувствуя ладошкой учащенный пульс. Такой же бешеный, как и мой. – Если хочешь, пойдем домой.

Сердце бесновалось в груди, и я чувствовала, как внутри нарастает нетерпение, а кончики пальцев покалывает от желания ощутить гладкость атласной кожи под черной футболкой.

Привстала на цыпочки и коснулась знакомых губ, тая от невесомости, пропитавшей тело. Остались только он и я, двор опустел, тишина сгустилась и наполнила пространство вокруг. Сильные руки на моих плечах сжались, и Стас теснее прижал меня к себе, в секунду подхватывая эту игру, и ответил на поцелуй, легким нажимом языка раздвигая мои губы. Острое удовольствие пронзило тело, опускаясь вниз живота, и Стас углубил поцелуй, распаляя мою кровь до состояния жидкой карамели.

Мои пальцы стиснули его футболку на груди, а широкие ладони заскользили по моей спине ниже, оставляя огненные следы на коже. Хотелось еще теснее и прямо сейчас, и лучше избавиться от этой надоедливой одежды, потому что она только мешает, а мне так хочется ощутить его внутри.

– Эй, Стасян, сыграй нам. О, простите, помешал, – Коля смущенно потупился, когда мы со Стасом прекратили заниматься любовью губами и словно в тумане уставились на него. Пульс все еще бил в мозгу, а трусики промокли насквозь, и кожа чесалась от желания продолжить начатое, но тут нельзя. Мы же в гостях! – Я тут гитару расчехлил. Ребята просят.

– Без проблем. Дай минуту, – голос Стаса звучал бодро, что разнилось с его учащенным пульсом и подернутым дымкой похоти взглядом. Дождавшись, когда хозяин дома отойдет, он повернулся ко мне и обхватил лицо ладонями, прижимаясь лбом к моему. – Надо сыграть, иначе они не отстанут. Дашь мне еще полчаса?

Не совсем понимала, о чем он, но покорно кивнула, тая от близости самого желанного мужчины в мире.

– А потом мы продолжим с того, на чем остановились, идет? Пообещай!

– Обещаю…

Да, эти полчаса покажутся мне вечностью, но я готова пойти на это, только бы поскорее оказаться в нашей постели.

– Идем, малышка.

Ночь вступала в свои права. Звезд на небе становилось все больше, а воздух холодел, и мужчины переставили лавочки к мангалу, в котором мирно полыхал разожженный костер. Оксана вынесла гостям бушлаты, но я, укутанная в мастерку Стаса, отказалась и села на лавочку рядом с Олей.

Она видела тот поцелуй, и теперь лукаво на меня косилась, вызывая дикое желание закатить глаза. Я не готова была анализировать свои чувства, точнее боялась анализировать, поэтому постаралась сосредоточиться на обстановке вокруг. Музыкальный центр давно выключили, и тишина сгустилась вокруг костра, гипнотизирующего танцем языков пламени. Гости затихли, лишь изредка обмениваясь незначительными фразами. Все ждали.

Стас сел на лавочку напротив меня и взял из рук Коли гитару. Нас разделяло пламя костра, и я с упоением следила, как он уверенным движением сжал гриф, перебирая пальцами серебро струн. Изящный инструмент ожил в его руках, и в тишину влилась негромкая мелодия. Разговоры в момент стихли, и все, затаив дыхание, прислушались к перебору. Одна струна выбилась из общего ритма, и Стас, раздраженно поджав губы и покрутив колку, прислушался к звуку.

Пара секунд, и мелодия вновь разлилась в тишине, задевая каждую клеточку моей кожи, проникая в кровь, разнося по ней чертовски опасное чувство, которое я не должна испытывать.

Я задрожала.

Понимание тонкими иглами проникало в мозг, и мой взгляд скользнул вниз, утопая в пространстве пляшущего костра.

Я люблю его. Люблю настолько, что готова ловить каждое слово, срывающееся с его губ, готова вечно смотреть в синеву его глаз и тонуть в них, позабыв про окружающих, готова остаться с ним не на эти четыре месяца, а дольше. Намного дольше. Вот только надо ли это ему?

И внутренний голос подсказал, но я не услышала его, потому что тишину ночи нарушил другой, бархатный голос. Тот самый, что отпечатался в моих венах как самый сладкий наркотик.

Слова слышала впервые, и как только их смысл проник в мозг, дрожь в теле усилилась, а сердце еще неистовее забилось о ребра, и я безотчетно подняла взгляд и утонула в той самой синеве, которая сейчас была единственным местом на земле, где мне хотелось по-настоящему растворяться.