Оборотный город - Андрей Олегович Белянин

части тела на месте, ничего не отбил, ничего не отколол? Потом снял венок с шеи, аккуратно сложил всё в побитую крышку гроба и, не дожидаясь мстительных родственников покойного, вместе с довольными прогулкой псами вошёл внутрь двора. Оба зверя, на прощанье лизнув мне руку, отправились к своим товарищам за ограду, а я поднялся по уже знакомым ступенькам наверх. А там меня ждал роскошно накрытый стол и сияющая Катенька в мужских штанах и облегающей кофте под горло.

— Что, огорчён? Да, декольте сегодня не будет, пялиться не во что, можешь смотреть мне в глаза, а не туда, куда облизываешься. Дай чмокну в щёчку! — Она церемонно, словно на Пасхе, похристосовалась со мной в обе щеки и пригласила присесть. — В прошлый раз ты меня угощал, сейчас я накрываю футбольное поле. Образно выражаясь, конечно, наша полянка поменьше. Смотри сюда. Это консервы, открытые, с паштетом из шпротов. Сама не ем, но ты попробуй, они на любителя. Это бананы, это киви, ты таких фруктов у себя на Дону не видел, едят без кожуры. Бутерброды с колбасой, сыром, ветчиной и крабовыми палочками. Типа «палочки» натуральных крабов, но из рыбьего жира, красителя, усилителя вкуса и соевого белка. Есть пепси и меринда, тебе чего налить?

— Э-э… благодарствуем, на твой вкус, — вежливо выкрутился я, потому как половина названий являлась для меня абсолютной китайской грамотой. Хотя на вид вроде вполне съедобно.

— Ясненько. — Катя понятливо кивнула. — Давай проще, хватай то, что беру я, и поступай с ним так же, как я поступаю. Вздрогнем?

Она протянула мне маленький металлический бочонок с дыркой. Я храбро отхлебнул — холодная пузырящаяся жидкость сладко обожгла нёбо и ударила в нос. Сейчас чихну…

— Ты ешь, ешь, закусывай, пепси такая вещь, не зажуёшь — посадишь желудок. Я, что могла, тебе выяснила. Немного, но ты ж у нас голова, справишься. Чавкай на здоровье, а я пока покажу, чего нарыла.

Моя красавица встала, потянулась и нажала кнопку на волшебном ноутбуке. Экран приветствовал нас уже привычной мелодией, загорелась картинка рабочего стола, изображающая ту же Катеньку в тёмных очках, с девичьей косой до пояса, стоящую в полупрозрачном летнем сарафане у берёзы, с яркой надписью вдоль экрана: «О да-а, я хочу-у… Да не тебя, а в отпуск!»

— Вот, смотри сюда. — Она быстро пощёлкала клавишами, и передо мной открылась старая карта. — Это то, что ты мне оставил, а вот то, что удалось восстановить. Как, впечатляет?

Я охнул и едва не прикусил себе язык, увлёкшись бутербродом. На экране высветилась совершенно чёткая, незамызганная и непорванная карта, такая, какой она была в момент своего создания! Все надписи с обратной стороны были восстановлены, перевод не составлял труда, и шансы найти клад сразу выросли до небес!

* * *

— С тебя вобла и сало, благодарных поцелуев не надо, — сразу расставила все точки над «i» гостеприимная хозяюшка. — Вот без обид, Илья, не впадай в комплексы, сам подумай — у тебя служба, у меня работа, ты там, я тут, что нам светит? Хочешь, банку пепси с собой подарю? Забирай! Пусть потом археологи вешаются…

— Благодарствую, не стоит, а старую карту можно ли вернуть?

— Запросто. И новую дам в распечатке. Только не брался бы ты за это дело. Всем, чем хочешь, чую, что нехорошее оно. Не так там всё просто, и не надо тебе в кладоискатели на кладбище играть.

— А вам-то что с того, разлюбезная Катерина, простите, не знаю отчества? — как мне казалось, резонно спросил я, переходя на «вы» и вставая из-за стола. — За хлеб-соль спасибо, за объяснения тоже поклон земной, более с намёками да чувствами приставать не стану, сам гордость казачью имею. В Оборотный город тоже не вернусь, а случится в помощи моей нужду иметь, так Моню со Шлёмой пришлёте — я у вас в долгу…

— Уйти, значит, хочешь? — тихо прошептала она, опустив дивные ресницы. — Бросаешь меня, да? Ну и пошёл на фиг! Больно надо, жила без тебя, и ещё проживу! Мне, может, до смены какие-то полтора года отпахать осталось, сама справлюсь как-нибудь, не маленькая! Гордость у него казачья… А у меня? А обо мне ты хоть на минуту башкой своей чубатой подумал? Или ты другим местом думаешь?! Как на грудь мою пялиться, так он тут первым набежал, а как я глухо, без декольте, так сразу «вы, вам, спасибо, приставать не стану, я у вас в долгу…». Тьфу! Бери свою карту и уходи!

— Вы… ты… чего орёшь-то? — как-то даже опешил я.

— Кто на тебя орёт, кому ты нужен?! — Она шагнула назад, едва не смахнув со стола свою же книгу-ноутбук, в сердцах швырнула на доску с кнопками и шпеньками полотенце, громкоговорящая серая «груша» упала на пол, а Хозяйка встала ко мне спиной, надутая, как енот-полоскун у грязной речки в половодье.

— Катенька, свет мой…

— Ага, лампочка электрическая! Получил, что хотел, и вали!

— Да мне ж без твоей любви никакой клад не в радость…

— Какой любви? Ты, вообще, о чём, Иловайский?! У тебя поперёк папахи кириллицей написано — «дай за титьку подержаться» и «хочу секса без обязательств»!

— Чего я хочу? Уж больно слово мудрёное…

Хозяйка развернулась было объяснить, да не судьба, взгляд её пал на какой-то скромный шпенёк, вроде бы наклонённый не в ту сторону, и личико её нежное так исказилось, что я вздрогнул невольно.

— Микрофон включён! Нас же слышно было на всю площадь, я х… матом не ругаюсь, это был просто выдох, заткните ушки ватой, дети… А не то поубиваю всех на хрен!!!

— Как скажешь, матушка, — гулко донеслось в ответ едва ли не спевшимся хором. — А тока очень уж интересно, чем там у тя дело-то с хорунжим закончилося, коли он ужо получил, что хотел?

Катя метко опустилась на вертящийся стул и молча закрыла лицо руками. Ну вот, нешто я опять во всём виноват?

— Так уж ты не серчай на меня, дурака, я ж не со зла, а по неведению, — как можно мягче произнёс я, дерзнув осторожно погладить её по склонённой голове. — Как я мог знать, что весь народ нас слышит? Ну хочешь, сию минуту к ним спущусь и скажу, что ничего не было?! Не было ничего!

Красавица, не поднимая глаз, выдернула шнурок из какой-то дырки. Надеюсь, знает, что делает, а то ломать-то дело нехитрое, а вот как обратно