Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году - Лионель Данстервилль

…Но как только пришло известие о заключении русско-германского мира и русские солдаты проголосовали за возвращение домой, отношение к ним изменилось, и англичане досаждали им всеми возможными способами.

Больные и раненые, вернувшиеся из Багдада, говорят, что оскорбления стали невыносимыми, а врачи лечили из рук вон плохо.

Герой рассказа Р. Киплинга жалуется, что с тех пор, как в Индии появилось самоуправление, „наукер“, слуга, не произносит слово „сахиб“ с достаточным почтением. Генерал Данстервилль, полковники Роулендсон и Геттербек – специалисты по торговле живым товаром из числа русских контрреволюционеров, и пусть они этим довольствуются. Уже сейчас можно видеть фигуру такого дружелюбного „наукера“, который берет под козырек и смиренно бормочет „Салам“».

На этом завершается сие излияние.

Насмешка над русскими контрреволюционерами, конечно же, имела целью уязвить моих русских офицеров. Утверждения об отношении людей Бичерахова к британским войскам в Месопотамии, рядом с которыми они воевали, совершенно не соответствуют действительности и вставлены исключительно из соображений пропаганды ненависти. Настоящим их чувством являлась искренняя дружба.

Глава 12. На связи с Баку

14 июля мы с капитаном Брэем выехали на автомобиле и вечером 17 июля прибыли в штаб 14-й дивизии в Мирджане, в 400 милях от Казвина, продолжив затем свой путь на самолете, и на следующий день, на рассвете 18 июля, прибыли в Багдад.

По пути мы с радостью отметили колосальное улучшение дороги. На всем отрезке от Керманшаха до Ханакина ведутся серьезные работы, и теперь он не имеет никакого сходства с заснеженной трассой и морями грязи, через которые мы толкали наши машины в феврале.

Я пробыл в главном штабе в Багдаде сорок восемь часов, 20 июля снова вылетел самолетом в Каср-и-Ширин, в 106 милях оттуда, а затем проделал еще 160 миль на машине, достигнув Керманшаха в тот же вечер, что было отличным результатом. 22 июля я проинспектировал группу рекрутов майора Макарти в районе Хамадана и остался чрезвычайно доволен их успехами. Они построились в шеренгу с кавалерией на правом фланге, как при осмотре регулярных войск, и на протяжении всего смотра оркестр играл поразительно слаженно.

23 июля, после множества поломок по дороге из-за лопнувших шин и неисправностей двигателя, мы прибыли в Казвин, где отсутствовали в течение девяти дней, в течение которых много чего произошло. Мой крайне необходимый визит в Багдад состоялся как раз в самый нужный момент, поскольку не вызывало сомнения, что сейчас мы находимся на пороге бакинского предприятия.

В Багдаде мне удалось обсудить многие второстепенные, но важные темы, а также основные вопросы по Урумии и поставках бензина. Власти сначала пришли в ужас от моего предложения обменять автомобили на бензин, но бензин был крайне необходим. Ни на каких других условиях бакинцы его не отдавали, и закупочная цена оказалась чрезвычайно выгодной. Месопотамия нуждалась в каждом автомобиле, который они могли раздобыть, но то небольшое количество, которое требовалось мне, составляло едва заметную долю имеющихся ресурсов, и, таким образом, мои требования были удовлетворены.

Наконец я получил известия о передвижениях Бичерахова, которые, к сожалению, не имели большого успеха. Высадившись 6 июля в Аляте, он поспешил вперед, чтобы принять командование Бакинской Красной армией, действовавшей по Тифлисской железной дороге в направлении моста через реку Куру в Евлахе. Его собственные войска спешно подтянулись, дабы усилить Красную армию, которой, очевидно, крайне не хватало инициативы и которую туркам уже удалось отбросить назад. Все надежды на захват моста были потеряны из-за малодушного поведения бакинских войск, которые позволили туркам овладеть этим важнейшим пунктом, даже не приложив особых усилий, чтобы воспрепятствовать им.

Кавказскую Исламскую армию все еще можно было разбить на поле боя, но вскоре Бичерахов с отвращением обнаружил, что на войска Красной армии нельзя положиться, поскольку они зачастую сдавались без единого выстрела, и в настоящем сражении он мог рассчитывать только на своих людей. При таких обстоятельствах не оставалось ничего иного, как отступать к Баку, сражаясь каждую милю земли и задерживая противника настолько, насколько возможно, чтобы бакинцы смогли подготовить надлежащие рубежи обороны, прикрывающие город, – мера предосторожности, которой они совершенно пренебрегли. В качестве примера поведения войск Красной армии я поведаю о случае, который тогда привел к потере одного из наших бронеавтомобилей.

Бичерахов приказал одному из своих казачьих эскадронов провести разведку при поддержке британского броневика. Группа прошла по мосту, который удерживался сильным отрядом Красной армии, командиру которого была внушена важность его поста, поскольку дорога через этот мост шла сквозь непроходимое ущелье на их единственном пути отступления. Разведывательный отряд выполнил свою задачу и стал отходить. По прибытии на мост они обнаружили, что он находится в руках турок. Казачья кавалерия отчаянно билась, пытаясь вернуть мост и прикрыть отход броневика, но эта попытка не увенчалась успехом; кавалерия понесла очень тяжелые потери, а бронемашина попала в руки турок. Нельзя сдержать улыбку при мысли о боевых частях, покидающих свои позиции ради участия в политических митингах, но подобные курьезные инциденты приводят к трагическому финалу, и в данном случае легкомысленное поведение красноармейцев повлекло гибель многих храбрых солдат и потерю броневика. Когда свобода доведена до такой степени, что люди могут бросить свои военные обязанности во время боевых действий, война становится невозможной.

Таков первый пример неисполнения военного долга, зафиксированный в истории этой кампании, но он не будет последним. Вскоре мы узнали, что такое поведение стало правилом, а не исключением.

В результате безответственного поведения красноармейцев между ними и казаками возникло чувство неприязни и враждебности, закончившееся полным разрывом всех отношений с этими никудышными войсками со стороны Бичерахова. В течение июля он делал все возможное, дабы остановить турецкое наступление, но его усилия, не поддержанные местными войсками, оказались напрасными.

В последние дни июля Красная армия и силы Бичерахова были отброшены к Баку, и, можно сказать, Кавказская Исламская армия практически овладела городом, то есть противник полностью оседлал высоты над ним и в пределах 3000 ярдов от пристаней, не имея перед собой каких-либо противостоящих ему войск.

Но в этот момент произошло одно из тех чудес, которые так часто случались, чтобы отсрочить фактическое падение Баку. По неизвестной пока причине турок в час их победы охватила необъяснимая паника, и они обратились в бегство. Говорят, что бегство было вызвано слухами о том, что их тылу угрожают большие кавалерийские силы, но, какова бы ни была причина, в результате вся армия развернулась и побежала, с энтузиазмом преследуемая армянскими войсками, которые вернулись в Баку, гордо (но ложно) утверждая, что это они спасли город.

В ходе этого сражения Бичерахов осознал, что руководство Красной армии пытается отправить его на такие позиции, откуда